Мне тридцать девять, тебе двадцать восемь, к чему это? Поищи свое счастье в другом месте, понимаешь ведь, я женат, – отвечаю на настойчивое приглашение поужинать, когда вернемся в Москву.
– Родион Максимович, я не девочка, была в браке и все прекрасно осознаю, не стоит считать меня недалекой профурсеткой, которая решила выслужиться перед боссом и лечь с ним в постель. Просто… – она мнется и краснеет, – я действительно очень хочу узнать вас получше.
– Для чего? – холодно отвечаю.
– А вы считаете это лишним? Ведь ваши сотрудницы три месяца меня обрабатывали, желая заполучить в журнал.
– Виктория Алексеевна, – перехожу на «официоз», – вас действительно обрабатывали, как вы выражаетесь, долго, и мы на самом деле мечтали иметь такого именитого журналиста в команде, но при чем тут ужины? И вы, и я – понимаем – наши отношения уже вышли за рамки слова «прилично».
– Что-то я не заметила. Агрегат у вас отменный и работает на всех парах! – бросает с ухмылкой. – Простите, но нашу командировку я не смогу просто вычеркнуть из памяти. И можно я буду обращаться на ""ты""? После ночных кульбитов даже неэтично ""выкать"".
– Вам придется забыть эту поездку, – чувствую себя уязвимо.
Передо мной девушка на одиннадцать лет младше. Женщина даже, а я… как сосунок тушуюсь.
Хотелось бы быть похеристом и верить, что вот такие игрища мелочь, но здорово колбасит от того, что произошло между мной и Викой. Не верю, что смог изменить Саше, предать наши чувства, переступить клятвы и меня по-настоящему мучает совесть.
С женой мы знакомы двадцать девять лет. Обалдеть, да? Это даже больше, чем лежащей рядом со мной Вике. Обвинить супругу в чем-то плохом не могу – она реально крутая.
И это правда, Александра на самом деле шикарная. Но в эту ночь я не сдержался…
Жесть в том, что поутру я желаю все забыть, а Вика – продолжить. Ее как перемкнуло. Чем дальше слушаю, тем больше не понимаю.