Выдохнул и приставил к своей шее.
Все было ничего. Одежда – это полдела, молитвы и благословения он знал, но…все послушники стриглись очень коротко.
Волосы он обрезал мгновений за десять – криво – косо – нож затупился, но так коротко, как смог.
Спрятал тубус, вещи под мост, заложил камнями и отправился добывать еду. Послушников обычно никто не замечает, надо только не попадаться на глаза храмовым.
* * *Ему повезло на втором рынке – на центральном не подали ничего, и за тридцать мгновений получил жесткую лепешку, мохнатый персик, и раз двадцать осенил знаменьем Великого каждого страждущего, кто подходил испросить благословения.
Разве ему жалко?"
"На вчерашний окраинный рынок он решил не соваться – могли узнать в лицо.
У входа в таверны – там где остановились приезжие маги-охотники он простоял вечер, не поднимая глаз – слушал разговоры с низко опущенной головой и ждал милостыню. Но ничего нового не услышал – планы магов не менялись.
И… не получил вообще ничего. Бедные всегда почему-то подают охотнее богатых.
* * *Следующее утро, храм Великого
Коста разминал пальцы, сидя на своем месте – в засаде. Мазь, украденная на рынке, сделала свое дело – подвижность возвращалась, руки почти зажили и скоро он сможет рисовать.
В воздухе пахло дождем, и, хотя серое небо было ясным – заря только-только занималась по кромке, он уже безошибочно мог сказать, что к вечеру – польет.
Этим утром он пришел в храм затемно, в надежде, что в темноте никто не будет присматриваться. И занял наблюдательный пункт, намереваясь сидеть до вечера с половиной сухой лепешки в кармане.
Нищие начали собираться в кучки и драться за места в очереди, как только рассвело. И больше всех – звонко и витиевато, ругался мальчишка – худой, чуть выше его по росту, с тощим рыжим хвостом…
Коста прищурился – пацан встал вполоборота – точно!
Пройдоха с рынка, из за которого его избила троица в проулке! Псаки этого рыжего побери!
– Храм сегодня закрыт… закрыт… – выгонял всех за ограду храма жрец в оранжевом.
– Да я умру от голода через два дня!!!
– Великий завещал делиться! Пусть господа поделятся!
Очередь начала роптать, рыжий рябой мальчишка начал ругаться, пытаясь прорваться внутрь, но его отшвырнули на землю.