* * *Октагон, Остров памяти
Храм памяти
Они причалили к пирсу, и дальше пошли вдвоем. Крутой подъем ввел куда-то вверх – почти к самому небу.
– Это северная оконечность. Остров памяти немного меньше Острова знаний и имеет другую форму, – пояснял ему Шестой Наставник, который шел на пять шагов впереди. – Остров знаний почти круглый, как пиала, а «памяти» – больше похож на каплю или лепесток, мы сейчас в самой узкой его части, почти непригодной для использования – скалы слишком круты.
– Пришли, – Шестой приложил личную печать Наставника – двери распахнулись.
Коста помедлил, подняв голову – небольшое строение, высеченное прямо в скале, напоминало одновременно павильон, храм и усыпальницу, которую он однажды видел на Севере. Трехъярусная высокая крыша, казалось, пронзала небеса.
– Входи.
Коста поклонился низко – до самой земли, следуя примеру, и шагнул за порог. Внутри на втором и третьем ярусе не было стен – морской ветер гулял свободно от стены до стены, и на ветру покачивались десятки… сотни… ему даже показалось тысячи печатей, почерневших от времени и ветров, и они занимали все пространство под потолком.
– Это холм памяти… храм… с самого момента основания Островов… Только достойные имеют возможность занять здесь место по праву… Место Четвертого – тут, и я решил, что ты, как личный ученик захочешь… проводить своего Мастера в последний путь.
На алтаре вспыхнули свечи и стало светлее.
– Обычно – это задача Старшего, но… Восьмой Наставник слишком занят, чтобы уделять время ученикам, поэтому я, как его заместитель выполню положенное и потому что… Потому что мы были в «тройке».
Шестой усмехнулся в ответ на удивленный взгляд Косты.
– Да. Все время обучения. Я, Четвертый и Восьмой. Тройка. Один за всех и двое за одного. Вместе до конца. Тебе могло показаться, что у нас были некоторые… разногласия с твоим Мастером, но это не так. Просто я никогда не был согласен с тем путем, который выбрал для себя Хоакин.
Коста повиновался жесту Наставника и вытащил из-за пазухи большую Печать мастера Хо, нагретую его телом. И протянул Шестому, но тот покачал головой – «сам» и указал на витую лестницу вдоль стены, ведущую на верхнюю площадку.
Двадцать четыре ступени раз. Двадцать четыре ступени два. Двадцать четыре ступени три.
Коста оказался почти под крышей – один его рост и он смог бы дотянуться до верхних балок третьего яруса.