Девчонка бросила тесто и даже не отряхнув руки от муки, убежала. – Мальчик…"
"– Молчал, – мастер Хо в несколько широких шагов пересек кухню. – Всё сказали руки. Руки – достояние каллиграфа.
Вдова поджала губы, бросив взгляд на Косту и расправила плечи, опершись на стол.
Мастер Хо сделал пять шагов вправо – до одной стены, и потом восемь шагов влево – до другой стены. Потрогал пальцами котелки и сковородки – они зазвенели, зачем то заглянул в чан с водой и жадно глотнул из ковша.
Мистрис замерла, замер и Коста, наблюдая, как мастер одним движением сметает лишнюю белую рисовую пыль на пол, откидывает рукав и начинает… рисовать.
Штрих был литым, изящным и цельным, как будто рукой мастера руководила такая же сила, какая отправляет стрелу в полет.
Полукруг.
Коста моргнул дважды – изучая рисунок. Мастер нарисовал простой полукруг.
Вдова чуть осела, выправилась и решительным шагом обошла стол, завернула рукав и… продолжила линию, замкнув круг.
Настолько великолепным и четким был росчерк мастера, настолько дрожащей и неровной – линия мистрис.
Мастер смел муку со стола единым движением, стирая рисунок, и Коста фыркнул, пытаясь не чихнуть.
– Во имя света второго Исхода, сестра, – грустно произнес Наставник Хо.
– Во имя света второго Исхода, – побелевшими губами повторила мистрис, и уже тверже бросила, оборачиваясь на заднюю дверь.
* * *А той же ночью за ними пришли.
Глава 6. Слово Блау
К ним постучали этой же ночью. Точнее, почти вышибли дверь во флигель, снеся защелку и ввалились в дом.
Разъяренный сир Блау и две тройки клановой охраны, пропахшие морозом, лошадьми и плетениями. Коста спустился, подпоясывая на ходу халат, когда Наставник уже встретил нежданных гостей внизу – совершенно расслабленный, в одних нижних штанах, с голой грудью, не посчитав нужным даже накинуть верхнее.
– С каких пор, Вэйлиент, ты ловишь беглецов сам? Первых наследников клана теперь отправляют на поимку…
– С тех пор, как род обвиняют в том, что они укрывают беглых, – прорычал сир Блау в ответ.