– Я, что ли? И потом, это не гадость, это кровь!
– Вот я и говорю, что гадость! – уже плаксиво, заметила Лена. – Я не нанималась сюда кровь отмывать!"
"Борис слегка обнял девушку за плечи и усадил за стол:
– Давай, выпей с нами. Мы поминаем Елизавету. В конце-концов, если тебе так страшно, я могу смыть это пятно. Резиновые перчатки у тебя есть?
Лена опять содрогнулась. Сказала, что перчатки имеются, но она и в них не прикоснется к этому проклятому пятну.
– Интересно, а кто же будет кабинет Елизаветы отмывать? – поинтересовалась Надя.
Борис прервал дискуссию, разлив остатки водки. Лена выпила и попросила у него сигарету. Затянувшись, она заявила, что кабинет тоже отмывать не будет. Ни за что на свете! Она же потом руки до костей сотрет, ей все будет казаться, что на них осталась кровь. Женщины стали возмущаться ее брезгливостью, напоминать о служебных обязанностях Лены, но Борис заступился за девушку:
– Да что вы ее ругаете! Она же совсем еще ребенок.
– А меня больше волнует, когда кабинет откроют, – заметила кассирша. – Там в сейфе все бумаги. Ну ладно, эту неделю мы как-то проработаем, а там все равно понадобится документация. И потом… Нельзя же нам без начальства. Там мы долго не протянем.
Они обсудили ситуацию. Их фотомастерская была только одной из нескольких, принадлежавших к товариществу с ограниченной ответственностью. В последний раз директор товарищества взял на работу заведующую со стороны. В мастерской вскоре распространился слух, что Елизавета Юрьевна – дочка каких-то приятелей этого директора и попала на такую ответственную работу по блату. Да и ее возраст всех смущал. Но новая заведующая оказалась весьма деловитой, серьезной женщиной.