То есть я готов действовать так и далее… и нетрудно догадаться, как я поступлю с человеком, который будет мне хоть чем-то угрожать.
Кроме того, как я понял, Ильяс тоже неплохо разбирается во взглядах и прочих составляющих конфликтной ситуации. Мой взгляд сейчас излучает спокойствие и непоколебимую уверенность в том, что я прав.
— Если хочешь напомнить, что ты командир, так и скажи. Только зря стараешься. Мы всё прекрасно помним: ты командуешь, мы подчиняемся. Ты лучше скажи, за каким х… ты тут всю эту х… устроил?!
Пока Ильяс мне нравится.
— Ты там одно слово упустил.
— Какое слово?!
— Вы не просто подчиняетесь, а — беспрекословно. Правильно?
— Да ну, какая, на хер, разница?! Это сейчас при чём? Ты лучше скажи мне, командир, бл…, как мы сейчас будем…
— Разница есть. Очень существенная разница между «подчиняться» и «беспрекословно подчиняться».
— Нет, ты скажи, что мы сейчас с этим будем…
— Я скомандовал отойти к стене. Вы не выполнили команду.
— Но мы же не на операции, — прорезался, наконец, Артур. — Мы просто сидели, бухали…
— Мы на операции. Каждую минуту, даже секунду нашего нахождения здесь мы на операции. Поэтому на будущее: внимательно слушайте команды. Всё просто, братья мои. Я дал простую команду. Если бы вы её выполнили, были бы сейчас чистые. А я бы и не стал ему горло резать. Просто кольнул бы в сердце и всё. И не пришлось бы вам тут убирать.
— Нам?! Убирать?!
Ильяс презрительно скривился, оттопырил нижнюю губу и сделал «пффф!».
— Чего тут убирать? Свалим сейчас через окно и всех делов. Нас никто не видел…
— Нет, братья мои. Из этой ситуации есть только два выхода. Первый — сложный и трудоёмкий: вы вдогонку валите вот этих двоих, прячете все трупы — это ваше дело, где и как, — и наводите здесь идеальный порядок.