— Понимаю, но…
Теперь майор напрягся, и до меня донеслись кисловатые оттенки страха. И с каждой секундой, пока я пилил Хворостова взглядом, его страх становился всё сильнее.
Точно также, как усиливалась и моя головная боль. Мозг трещал так, будто к нему подвели электричество и подали мощное напряжение…
— Если вы переживаете, что придётся поделиться информацией с гражданским — это вполне оправданно, майор, — процедил я, и направил на Хворостова всю ярость, которая во мне скопилась.
Головная боль стала почти невыносимой, но я скрипнул зубами — и усилил нажим ещё больше.
— Однако… Это поможет мне забыть утреннее недоразумение. А ещё не придётся звонить моему другу, графу Юсупову, и просить его об… «одолжении».
Ох, надеюсь, инквизитор не узнает, как я тут козыряю знакомством с ним…
Не расплачусь же потом!
Услышав знакомую фамилию, майор снова поморщился.
Головная боль продолжала нарастать, и я уже с трудом улавливал нотки эмоций Хворостова, так что не выдержал, и процедил:
— Ну так что, майор? Какое решение примете?
Глава 7
Холодная ярость
Майор Хворостов не стал испытывать судьбу — и разрешил мне поговорить со следователем.
Ничего нового об угоне он не рассказал (ну ещё бы!) — но пока мы сидели в его прокуренном кабинете, с Никитиным связались полицейские центрального управления — те самые, которые прямо сейчас искали Илону.
Они сообщили, что отследили угнанный мобиль до какого-то пустыря в районе Купчино. Авто оказалось брошено и сожжено, и сейчас на месте работала следственная группа, так что Никитина, как ведущего это дело следователя, вызвали на место.
Я же попросил «подбросить» меня туда же — якобы, чтобы пообщаться с лейтенантом Новицким и узнать подробности.
Отказать настойчивой просьбе, подкреплённой приказом майора Хворостова, Никитин не посмел. Так что теперь он вышагивал впереди меня уверенной походкой, но я ощущал исходящие от него эманации страха.
Ничего больше — только липкий, кислый страх, оставляющий за собой неприятный шлейф.
И это говорило о многом.
«Ну, сволочь, жди…»
Парковка полицейского участка находилась позади здания, спрятанная от посторонних взглядов и окружённая высоким забором. Разумеется, тут я не собирался воздействовать на Никитина — хотя, признаться, сдерживал себя с трудом.
Впрочем, было и ещё кое-что. Видимо, я слишком долго использовал навык поглощения эмоций — голова всё ещё болела со страшной силой.