Судя по загустевшей крови — парень висел здесь уже какое-то время…
Шрамы, ожоги и срезанные лоскуты кожи «украшали» всё тело несчастного. Вместо одного глаза зиял кровавый провал, половина зубов оказалась выбита.
Перед пленником стоял другой человек.
Мужчина среднего возраста — невысокий и толстый, смуглокожий индус, с порочным лицом маньяка и пышными усами доброго дедули.
Его здоровенный тюрбан из дорогих тканей возвышался чуть ли не на полметра над головой, был украшен драгоценными камнями и павлиньими перьями.
На руках индуса блистали десять перстней с крупными камнями, на боку, над дорогим шёлковым поясом синего цвета, были закреплены изысканные ножны с длинным кинжалом, а на шее болтался здоровенный круглый амулет из золота.
Его глаза — маленькие, чёрные, как угольки, жадно изучали скорченное от боли лицо пленника.
Словно глаза хищника, который хочет поиграть со своей добычей подольше, прежде чем сожрать её…
— Ну что, аджанби? — произнёс он тихим, глубоким голосом, — Очнулся? Хорошо, хорошо… Мне претит тратить на тебя лишние минуты…
— Зачем… Зачем… — прохрипел пленник, — Что я… Сделал?..
— Ничего, червь, ровным счётом ничего! — весело отозвался индус, натягивая перчатку и беря из горна раскалённый нож.
Глаза пришедшего в себя пленника бешено завращались. Он дёрнулся раз, другой — но это лишь заставило кровоточить его раны из прибитых к дереву ладоней.
— Н-нет! — снова захрипел бедолага, — Н-нет! За что…
— Причина только одна, аджанби, — ровно произнёс индус, начиная срезать с предплечья несчастного кусок кожи.
В воздухе снова запахло жареным мясом, пленник заорал неестественным, нечеловечемким криком, и снова забился на своём распятии, а я сцепил зубы и почувствовал прилив ледяной ярости.
Мне тоже было любопытно, чего такого натворил этот бедолага.
Закончив срезать кожу, индус (совершенно не обращающий внимания на крики пленника), кинул кусок в стоящее рядом окровавленное ведро, и вновь повернулся к пленнику.
— З-зачем…
— Ты — джадугар… Как это по вашему? Маг. Колдун.
— Д-да…
— Как и я. Но мы… Алаг. Разные.
— Я не… Я не понимаю… Я просто… Искал… Друга…
— Мне всё равно, аджанби… Всё равно… Ты оказался на моей земле.