Наверное, ему и в голову не приходило, что на его владения кто-то осмелится покуситься.
Дверь в сторожку была не заперта, и, когда в помещении, где двое смотрели фильм, а двое спали, возникли две черные тени, никто из охранников не оказал сопротивления: нападение было слишком быстрым и неожиданным.
Афонина «диверсанты» обнаружили в подвале дома, превращенного в камеру предварительного заключения и камеру пыток одновременно; еще одно помещение подвала занимал винно-продуктовый погреб. Здесь был один охранник и со скуки читал журнал «Деньги».
– Ой!..
Директор фирмы «Рюрик» спал на двух чугунных батареях, свернувшись калачиком, прикованный за руку к трубе отопления. Его костюм от Валентино висел на нем лохмотьями, на лице не было живого места, и Матвей представил, что пережил во время допросов этот молодой парень, по сути его ровесник.
Лишь спустя какое-то время до Афонина дошло, кто пришел за ним, однако сил радоваться у него не оставалось, только в глазах, сухо блестевших, красных от недосыпания, загорелся огонек сумасшедшей радости, смешанной с недоверием.
– Кто пытал? – тихо спросил Василий, снимая с него наручники.
– Там… – Сергей Сергеевич поднял глаза к потолку. – Правая рука Маракуца, Чертков его фамилия, кличка Жеребец.
Ганфайтеры переглянулись.
– Я схожу, – предложил Балуев.
– Надо уходить… Ладно, сходим вместе.
Они вывели Афонина и пристроили в кустах возле дорожки, вручив ему на всякий случай отобранный у охранника автомат.
– Подышите пока свежим воздухом, Сергей Сергеевич, мы быстро.
Дом состоял из десяти комнат, шесть из которых были заперты, седьмая представляла собой кухню, восьмая – гостиную с бильярдным столом и видеосистемой, а в двух оставшихся спали временные обитатели дачи: трое в одной спальне и господин Чертков по кличке Жеребец, грузный толстяк с оплывшей фигурой, пухлой грудью и маленькой головкой – в другой.