В общем, как ехал Василий по шоссе, так и ехал, не сворачивая, миновав Энтузиастов, Садовое, Николоямскую, Солянку, Лубянский и Театральный проезды, пока не оказался у памятника Пушкину… где и задержался на полчаса по очень простой и естественной для любого жителя столицы причине: Тверскую в оба конца перекрыли гаишники, чтобы пропустить по Тверскому и Страстному бульварам черную «волгу» с номером А001КК и российским государственным флагом на капоте.
Василий в открытое окно поинтересовался у лейтенанта ГАИ, занятого очень важным делом – передачей по рации приказа: движения пока не открывать! – чья машина, и получил ответ:
– Не твоего ума дело.
Василий вышел из кабины, сжал лейтенанту локоть так, что тот побелел, и сказал в перекошенное лицо:
– Так чья машина, говоришь?
– Охранники…
– Что?! Какие еще охранники?
– Это «волга» охраны председателя Конституционного суда."
"– А сам он где? – не понял Василий.
– Да кто ж знает… отпусти, больно!
Вася присвистнул, изумленно глядя на «волгу» с людьми в штатском, не скрывающими, что именно они – хозяева на этом конкретном участке конкретной жизни.
– Ну, мастера машинного доения, если вы уже перед охранниками ОВП шапки ломаете, ковры расстилаете, то крыша у вашего начальства точно поехала!.. А вот этого не надо! – Вася незаметным движением раздавил рацию в руке лейтенанта, поднесшего ее к губам, похлопал его по плечу, как давнего знакомого. – Тебе же лучше будет, если не станешь качать права: погоны потеряешь… а то и кое-что поважнее.
Ошалевший инспектор дал отмашку жезлом, и движение по Тверской возобновилось. Вася сел в свой «вольво» цвета «голубой перламутр» и через сорок минут был на Ленинградском шоссе. Происшествие на Тверской его не разозлило, но направило мысли в область размышлений о соблюдении законности чиновниками. Там, где чиновник на госслужбе не зависел от мнения граждан, он становился сатрапом или самодуром.
Но вопреки ожиданиям при выезде из города особого облегчения он не почувствовал.