Роль «Христа» в этом случае должен был сыграть сам психотерапевт, а Матвей должен был всеми правдами и не правдами создать ему соответствующую рекламу и устойчивый образ «чудотворца» в сознании Кристины. Вначале Матвей больше склонялся к этому варианту, однако, посоветовавшись, они решили не торопиться, подумать пару дней и тогда уже сделать окончательный выбор.
Потом мастер психосинтеза попытался загипнотизировать Матвея, но это ему не удалось ни в первый, ни во второй раз, хотя Соболев и не сопротивлялся.
– Вы обладаете адаптивной психофизической защитой на уровне инстинктов, молодой человек. Далеко не каждый умеет так защищать свой мозг от вторжения извне, как это делаете вы. Не хотели бы вы немного поработать со мной? Ради этого я мог бы задержаться в вашем городе.
Матвей покачал головой и вспомнил «темный взгляд» Конкере, Монарха Тьмы, который всякий раз определял его координаты с точностью до десятка метров.
– Расскажите, – посоветовал Парамонов, видя его колебания. – Я умею хранить тайны моих пациентов.
Подумав, Матвей рассказал врачу историю своих снов и отношений с Конкере и иерархами, опустив, правда, многие подробности и детали.
Парамонов никак не выразил своего отношения к рассказу, хотя слушал внимательно.
– Интересно, – сказал он задумчиво, когда Матвей закончил.
– Где, простите?
– Меоз – это состояние ментального озарения. Термин мой. Впрочем, существуют и более древние названия: сатори, турийя, йопалча, фанскана. Я тоже могу – хотя и очень редко – доводить организм до такого состояния.
Матвей повиновался. Парамонов закрыл глаза, поводил головой из стороны в сторону.
– Теперь повернитесь спиной.
Матвей послушно повернулся. Видеть, что делает экстрасенс, он не мог, но от того явно повеяло теплым воздухом, проникающим под одежду.
– Нет, не вижу, – сожалеющим тоном сказал психотерапевт. – Я чувствую вашу силу, но никаких пси-эманаций не ощущаю.