– Где контейнер? – задал он наконец вопрос после продолжительного молчания.
– У Котова, – хрипло проговорил Носовой.
– У Котова? – удивился Юрий Венедшегович. – Ты хочешь сказать, что с тобой справился обыкновенный воинственный мальчишка, непосвященный?
– Ему помогли…
– Кто, если не секрет?
– Посвященные I ступени. Парамонов… Самандар…
– Самандар? – поднял голову Рыков. Носовой мстительно усмехнулся.
– Что, думал, он на твоей стороне? Ошибаешься, Судья. Контейнер был у него… а теперь у Котова.
– Найду, – равнодушно сказал Рыков. – Ты мне помешать уже не сможешь, а с Парамоновым и Самандаром я справлюсь.
– Ну-ну, хотелось бы поглядеть. Как в той поговорке: не хвались, идучи на рать…
К Рыкову подошел один из его телохранителей, сказал, понизив голос:
– Из девятки КОП в живых осталось четверо, все они под охраной ОМОНа отправлены только что в Рязань.
– Каледин?
– Жив, но тоже отправлен вместе со всеми.
Рыков думал недолго.
– Всех ликвидировать! Без особого шума.
Телохранитель кивнул, дал команду по рации, и группа Рыкова растаяла в ночи.
Носовой хрипло, с кашлем, засмеялся."
"– Лихо ты расправляешься со своими подчиненными! Не оправдали надежд? Правильно – в расход! Зачем лишние свидетели? Они опасны не только президенту.
– Прощай, Хейно, – тихо проговорил Рыков.
Носовой перестал смеяться, поднял уцелевшую руку, словно пытаясь защититься, но бессильно уронил и затих.
– «Глушаком» меня не возьмешь, Юрий Бенедиктович. Надо бы чем-нибудь помощней.
– Это не просто «глушак», – сказал Юрьев. – Это сугтестор, модулированный кодоном.
Глаз Носового раскрылся шире, засветился по-кошачьи.
– Так вот зачем вам понадобились «удавы»! А я-то ломал голову.. Не боитесь качать вакуум такими игрушками? Вдруг услышит Монарх? Ведь это его игрушки? Как они, кстати, попали сюда? Уровень кодона – уровень иерарха…
– Ты прав, кодоны достал Кресло и отвечает за их применение он.
– Подождите, давайте договоримся! – С губ Хейно Яановнча слетела трасса голубых искр, вонзилась в грудь Юрьева, но тот уже нажал на спуск… и ничего не произошло! Только тело Хейно Яановича скрутило, выгнуло, как от электрического разряда. Отпустило.