Василий и Ульяна остались одни, поглядывая друг на друга, словно их только что познакомили. Потом задумчивая Ульяна тихо прочитала двустишие:
Но почему мы клонимся без сил, Нам кажется, что кто-то нас забыл…
– Чье это? – Василий принял позу горы, перешел на медленное и глубокое дыхание. – Бальмонт?
– Гумилев, «Потомки Каина».
– Ты думаешь о нем? О Самандаре?
– Какой ты проницательный, Никифорович, прямо спасу нет. А вообще… о нем. Я остыла и поняла, что ненавидеть его нельзя. Вахид изменился… и мне его жаль.
– Относись к нему как хочешь, но я не прощу никогда! – угрюмо сказал Василий, сбился с ритма и тут же усилием воли задавил закипающий гнев. – Впрочем, если ты готова его простить…
– Я готова его понять.
– Может быть, и я его понимаю, но никогда не смогу принять!
– Ты еще слишком молод, воин.
– Естественно, ведь мой конь рыж, – усмехнулся Василий. – А ты что ж, давно скачешь на вороном?
Ульяна посмотрела на него с интересом, потом поняла: он имел в виду всадников Апокалипсиса.
– Нет, мне столько лет, на сколько я выгляжу, – серьезно проговорила девушка. – А Посвященной я стала благодаря Светлене, спутнице-двойнику инфарха, когда она выбрала меня авешей, проводником в нашей земной реальности. Потенциал у меня был, эзотерикой я увлекалась с детства, но если бы Светлена в качестве матрицы не выбрала меня…
– Извини, я не хотел уточнять.
"– Это печать знаний, Васенька, которые здорово изменяют психику людей. Я ведь по сути ведьма. Не боишься?
Василий снова сбился с ритма дыхания. Ульяна засмеялась, подошла к нему, поцеловала и тут же убежала, не отвечая на его красноречивый вопросительный взгляд. Однако вернулась тотчас же вместе с Парамоновым.
– Положение осложняется, – сказал Иван Терентьевич.
– Вы точно знаете? – усомнился Василий. – Насчет конкурирующих?
Чувствовал он себя еще не настолько хорошо, чтобы свободно входить в состояние меоза и держать темп.
Парамонов и Ульяна переглянулись.
– Первая цепь – это федералы из «Витязя» и «Руслана», общая численность группы – человек двадцать.