Значит, вы все знаете? Знаете все, что произойдет здесь у нас?.."
"– В какой-то мере. Вам придется все это пережить. Но запомните одно: при любом искажении формы содержание, то есть информационная матрица реальности, сохраняется. Это первое.
Матвей не понял ничего, что хотел сказать Хранитель. Вернее, он уловил смысл фразы, но к чему она была сказана, не понял.
– Второе, – продолжал Матфей, начиная вдруг бледнеть, становиться прозрачным, – верховный координатор Союзов Неизвестных Хуан Франко Креспо санкционировал применение кодонов, особых программ гипервнушения, виртуальных переключателей сознания, созданных когда-то Инсектами.
– Кого?
– Носового. Хейно Яанович теперь в психиатрической клинике и вряд ли оттуда выйдет.
– Что же это, они воюют сами с собой?
– Передел власти штука азартная, в ней правил не бывает. – Фигура Хранителя стала совсем прозрачной. – Прощайте, Матвей Фомич. Даст Бог еще свидимся. Помните, что я вам сказал.
Хранитель исчез.
Матвей, задумавшись, пересел на свое место, потом решительно настроился на переход в меоз для контакта с менталом.
В результате этого самолет сел не в аэропорту Шереметьево-2, в Москве, а в рязанском аэропорту, в три часа ночи.
Бабуу-Сэнгэ, ожидавший Соболева в Шереметьеве, никак не выразил своих эмоций, когда диктор объявил об изменении пункта посадки парижского рейса, но это обстоятельство подвигло его на ответный ход, и прямо из Шереметьева он на вертолете вылетел к военному аэродрому в Гущине.
Матвей же, сойдя в аэропорту Рязани и отпустив наконец сознание пилотов, с ужасом осознавших, где они посадили самолет, сел в такси на привокзальной площади аэропорта, внушил водителю желание поспать в зале до утра и выехал по направлению к речному порту. Через двадцать минут он вышел из машины у причала, где стоял теплоход «Максим Горький».