Союзы Неизвестных давно перестали выполнять функции регуляторов поиска и хранения знаний, скатившись до уровня адхамадхама, хотя Посвященные I ступени не могут считать себя карма мукга».
«Мы свободны в выборе цели и Пути ее достижения. Человек, наметивший себе целью кайвальявастху, достоин уважения, почему мы должны отговаривать его? Дай и нам возможность управлять миром – для его же блага».
«Благими намерениями устлана дорога в ад! Средства, которые вы избираете для достижения своих целей, давно перестали быть справедливыми».
«К чему эти споры, Посвященный? Ты получишь все, что хочешь. Я только буду присутствовать при твоем взаимодействии с эйнсофом».
«Еще раз – нет!»
«Тогда я вынужден буду применить кодон».
«Я отвечу».
«У тебя только Эхейх-Гамчикот – если это кодон, который я передал Юрьеву. У меня же полный пяти-уровневый кодон силы Элохим Гибор! Ты понимаешь?»
Матвей уже прошел первую цепь десантников и приближался ко второй. На это – и на весь разговор с Бабуу-Сэнгэ – ему потребовалось всего две десятых секунды.
«Остановись!» – Бабуу-Сэнгэ поднял руку с «глушаком».
«Меня хранила Ханиэль, – Матвей ускорил бег, – она сильней, чем Самаэль.
Бабуу-Сэнгэ выстрелил.
Но за мгновение до этого Василий выстрелил в него из «вепря», который он отобрал у вертолетчиков еще в лесу, и этот выстрел координатор Союза Девяти пропустил! Васю он не принимал в расчет абсолютно, будто его и не существовало, и лишь Матвей знал, в чем тут дело: эгрегор Собирателей снова допустил тонкое вмешательство, как бы надев на Котова шапку пси-невидимку.
Пуля из «вепря», выпущенная с расстояния в двадцать пять шагов, попала Бабуу-Сэнгэ в цепочку на груди и сорвала с него медальон с выгравированными на нем мандолами.