Перемирие с мажором

Подняв документы максимально возможно над головой он разворачивается и расслабленной походкой уходит.

Грудь наполняется болезненными спазмами. Слёзы оставляют горячие дорожки на щеках. Беззвучно плачу от собственного бессилия.

Я теперь даже переночевать в нормальной гостинице не смогу. Пока он не отдаст папку, я вынуждена жить в этой квартире. Я не могу никак на него повлиять, ни морально, ни физически. Ненавижу его.

15 Продолжение вечера

Что я сделала не так?! Почему каждое моё слово доводит его до бешенства?! Зачем я вообще согласилась жить здесь?! Почему он не оставит меня в покое?! Что мне теперь делать?! Что он ещё придумает?! Ответов на эти вопросы у меня нет, также как и документов.

Прокрутив ситуацию на кухне несколько раз, я поняла, что вообще не надо было отвечать. С другой стороны сожаления, что высказала ему, не испытываю.

Мой приступ жалости к себе продлился минут двадцать. На смену чувству собственной беспомощности приходит гнев. Надо прекратить копаться в этом. Слишком много Девятова в моей жизни.

В последнее время все мои мысли так или иначе сводятся к этому человеку. Надо сосредоточиться на предстоящей работе, а не фантазировать на тему расчленения сына олигарха.

Взяв себя в руки, заканчиваю собираться и выхожу из комнаты. Звук льющейся воды в ванной приносит мне облегчение, есть шанс тихонько уйти. По стеночке дохожу до гардеробной, хватаю куртку, ныряю в сапоги и выхожу из квартиры. В лифте привожу себя в нормальный вид. Расслабляюсь только оказавшись на улице.

Добираюсь до работы на полчаса раньше.

До сегодняшнего дня я не обращала внимания насколько здесь всё потрёпано: диванчики местами порваны и прожжены сигаретами, некоторые стулья отремонтированы скотчем, снизу краска на стенах почти вся облупилась, барная стойка, просевшая в середине, вся в сколах. Невольно морщусь от спёртого воздуха в помещении. Не самое приятное место для отдыха.

Придаю лицу дружелюбное выражение и иду в помещение для сотрудников, где бармен, пара танцовщиц и официантка Настя о чём-то активно спорят.

Незамеченной прохожу за ширму. Переодеваюсь в рабочую одежду: зауженные чёрные джинсы, такого же цвета  футболка с V-образным вырезом, туфли на танкетке, придающие сантиметров десять роста. Собираю волосы в высоких хвост. Кручусь перед небольшим зеркалом, в принципе, выгляжу неплохо. О недавних событиях напоминают лишь излишняя бледность и лёгкое покраснение глаз.

- Всем привет, - вспоминаю о вежливости, освобождая ""раздевалку"" для прибывших девочек.