Егор прищурился:
– Или что? Сдашь меня?
– Дай мне две недели, – сказала Ника, не отвечая на его вопрос. – Я что-нибудь придумаю.
Егор усмехнулся.
– Я не придумал, а ты придумаешь!
– Две недели, – повторила она и вышла.
«Кажется, это входит у нас в привычку. Егор дает мне испытательный срок, я доказываю, что могу справиться с чем угодно».
Но на этот раз все было по-другому.
Ника не знала, выполнит ли он свою угрозу, если по прошествии двух недель она ничего не изобретет. Пять лет назад у нее был бы ответ.
Но что ей известно о нем теперь?
Они делили постель, работали бок о бок, были друг у друга на виду. Теперь Ника всматривалась в ретроспективу его жизни и пыталась понять, где произошел перелом.
«Какой смысл рассуждать об этом. Нужно придумать, что делать с инспектором».
Она была одна. Ни с кем нельзя поделиться.
Пусть хотя бы в отношении Харитона у нее остаются иллюзии.
Ночью Егор заснул крепким безмятежным сном.
Ника уснуть не смогла. Она просидела до утра на кухне, вычерчивая какие-то каракули на салфетках. Пошла умываться, взглянула в зеркало и вздрогнула: краше в гроб кладут.
Егор проснулся весел, спокоен и румян.
Ника на его шутки не отзывалась. Она сосредоточилась на своей задаче.
– Что ты так за нашего инспектора радеешь! – не удержался Егор.
Жена подняла на него изумленный взгляд.
– Дурак ты, Егор… Я тебя пытаюсь спасти. От тюрьмы и от греха.
Егор пожал плечами:
– А я тебя о помощи не просил, милая. Не забывай об этом.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб, смягчая свою резкость.
Ника обратилась к одному из своих знакомых, чтобы ей посоветовали частного детектива. Вечером на ее пороге появился толстый плешивый мужчина с умными глазами сенбернара на маленьком личике старой болонки. От него пахло дешевыми сигаретами. В складки туфель набилась пыль, воротничок рубашки выглядел засаленным. Меньше всего этот человек напоминал преуспевающего сыщика.