Для того чтобы чем-нибудь заниматься, он читал документы, которые ему сегодня привезли из Питера. Он покупал еще один завод.
Во всем этом не было никакого смысла. Ну, еще один завод. Ну, выборы. Он победит, он совершенно в этом уверен. И что потом?
Тимофей перелистнул страницу с такой силой, что порвалась дорогая финская бумага. Какая-то душная ярость поднималась в нем, и он был даже рад этому. Все-таки лучше, чем замороженное рыбье состояние.
Странно, но в итоге всех событий ничего особенного не произошло.
Информация о его детстве, которой он так боялся, прошла почти незамеченной.
Абдрашидзе обмолвился как-то, что “дымовую шашку” придумала Катерина. Тимофей ничего не хотел слышать о Катерине.
– Приехали, Тимофей Ильич! – негромко проинформировал его Леша.
Тимофей взглянул в окно. Машины стояли возле его дома, и, видимо, уже давно.
Кольцов тяжело выбрался из джипа и пошел к подъезду. Охранники рыскали вокруг него, как доберманы.
У дверей квартиры он задержался, как всегда, кивком отпуская охрану.
– Поговорить бы, Тимофей Ильич, – вдруг с просительной интонацией произнес Леша и оглянулся на Диму с Андреем.
– Зарплата, что ли, не устраивает? – поднял брови Тимофей. Он не хотел ни с кем и ни о чем говорить.
– Все устраивает, – твердо ответил Леша, выдерживая его взгляд. – Поговорить бы, Тимофей Ильич…
– Ну, заходи, – грубо предложил Тимофей. – Долго говорить-то будем?
– Минуту, – все так же твердо сказал Леша, входя за ним в огромную пустую квартиру. Тимофей, пошарив рукой, зажег свет. Одной кнопкой свет зажигался везде, даже в далекой кухне.
– Ну?
Он не хотел звать его в квартиру, предчувствуя, о чем будет разговор.
– Тимофей Ильич, – сказал Леша. – Не прав наш Дудников.
– До завтра, – проговорил Тимофей, отворачиваясь.
– Нет, Тимофей Ильич! – Леша шагнул от двери. – Я не уйду. Я боевой офицер и ничего не боюсь. Я знаю, что он не прав. Мы все знаем. Я дал мужикам слово, что с вами поговорю.
Сжатая до размеров булавочной головки вселенная внутри у Тимофея начала тяжело пульсировать, стремительно набирая темп.
– Ну, говори, – приказал он.
– Катерина ни при чем, Тимофей Ильич. Мы же все время рядом с вами.