Здесь, правда, не совсем тот случай. Но разве в конечном счете все замки не открываются ключами? К ней тоже надо подобрать подходящий ключик. Прежде всего проведу разведку боем, решил я.
Долго ждать удобного момента не пришлось. Через день Валя сама позвала меня с собой на промер. Держалась она со всеми ровно. Голоса никогда не повышала, никого не принуждала что-то сделать. Да это было бы и не к чему. Попросит и все. Обращалась ко всем по фамилии. Ко мне тоже.
— Силантьев, пойдешь сегодня со мной на промер, — сказала она.
— Есть взять инструменты, — бодро отозвался я. Шурка, сволочь, подмигнул мне, давай, мол, действуй. Лицо, правда, у него было злое.
Мы с Валей двинулись в лес. Остальные остались на участке с буссолью. Вначале шли молча по едва заметной тропинке, бегущей по пружинившему, словно надувной матрас, мху, то по твердой кочкастой земле, там и сям прорезанной неподвижными змеями корней, а то и просто по склизкой, затянутой плесенью земле.
Мы впервые оказались вдвоем, и оба чувствовали некоторую неловкость, не знали с чего начать разговор.
— Ты очень изменилась, — наконец сказал я.
— В какую сторону? В лучшую или худшую? — спросила с улыбкой Валя. Сейчас это была та самая девочка, с которой я десять лет сидел за одной партой. Неужели я ничему не научился за эти годы у нее? Ничего не позаимствовал, кроме ее круглого детского почерка? Ни ее мягкости, сердечности, трудолюбия, честности? Меня словно осенило — я вдруг понял, что все эти годы мне не хватало ее присутствия, тепла ее глаз, участливого голоса, улыбки, таких мягких неторопливых жестов, всего ее такого привычного домашнего облика.
"— А знаешь, мне тебя не хватало, — сказал я дрогнувшим голосом, не ответив на ее вопрос
— Если бы не хватало, ты бы нашел меня, — сказала она без упрека, просто как о факте.
Я промолчал. А что я мог сказать. В сущности так оно и было.
— Ты доволен своей жизнью? — все тем же спокойным тоном спросила Валя.
— Ничтяк, — небрежно сказал я и ухарски сплюнул.