– Ай!..
– Да что ж ты будешь делать! – Антон ловит меня в последнюю минуту, не давая упасть на тротуар.
Мы оказываемся лицом к лицу так близко, как ни разу не были. Я вдруг замечаю, какие у него густые ресницы. Да и вообще глаза красивые. Тёмные, блестящие. Несправедливо… зачем мужчине такие, спрашивается?
А потом понимаю, что уже не меньше половины минуты просто стою, обнимая этого… этого… А он обнимает меня! И прижимается! И тяжело дышит…
– Отпусти! – дёргаюсь, чтобы вырваться.
– Ты пыхтишь, как сердитый ёж, – мужчина улыбается, отступает, придерживая меня за талию и давая восстановить равновесие.
– Сам ты пыхтишь, – огрызаюсь совершенно по-детски.
– Ладно, – он тянет меня за локоть, – пойдём, провожу.
– Сама дойду! – отбираю у него свою руку.
– Не будь такой вредной, ёжик, – Антон качает головой. – Слушай, а тебе идёт гораздо больше, чем пончик! Маленькая колючка… Буду тебя ёжиком звать.
– Да хватит уже, – шмыгаю носом.
Лодыжка побаливает, и вообще я расстроилась. Мне теперь весь фестиваль работать с этим гадом.
– Только не говори, что ты мне тут реветь собралась! – слышу напряжённое.
– Не дождёшься, – снова шмыгаю и вздыхаю.
Ведём себя, как маленькие.… Я, конечно, тоже хороша – ведусь на все его шпильки. А надо просто игнорировать.
Следуя своим мыслям, разворачиваюсь в сторону дома.
– Господи, а это что?
Смотрю через плечо на Антона, уставившегося на огромную вилку в человеческий рост с наколотым на неё сверху пельменем. Невольно улыбаюсь.
– А что тебе не нравится? – спрашиваю у кардиолога.
Он пожимает плечами.
– Да ничего… забавно, наверное.
– Здесь все фотографируются, – хмыкаю, складываю руки на груди. – Хочешь, сниму тебя, пошлёшь фотку друзьям… – растерянно замолкаю, потому что выражение лица мужчины стремительно меняется.
Мне становится даже как-то неловко. Я явно испортила ему настроение этими словами, хотя не могу понять, как.
– Нет, спасибо, – он отворачивается, а когда снова смотрит на меня, то выглядит совершенно спокойным и равнодушным. – Точно не хочешь, чтобы я тебя проводил?
– Нет, – отвечаю на автомате, качаю головой.
– Хорошо, увидимся, – Антон кивает и, развернувшись, уходит, сунув руки в карманы.
Недоумевающе пожимаю плечами. Странный он какой-то.