— Ваша жена вам его отдала?!
— Отдала. У нее любовь, новая семья. Новые дети. Старые дети не нужны. Надоели.
— А… давно вы развелись?
— Шесть лет назад.
— А я только вчера, — пожаловалась Инна. — Говорят, что мужчины переживают все это легче.
Он пожал плечами:
— Не знаю.
Принесли ужин — гору сказочной еды, бутылку в серебряном ведерке, белые свечи, две штуки, два бокала — вот до чего догадлива и услужлива оказалась директриса! — небольшой тазик с пирожками, вазочку с клубникой, и еще что-то такое, и еще что-то эдакое.
— Вот видите, — сказала Инна уныло, — придется вам со мной романтически ужинать. Хотите?
Он мельком глянул на нее.
— Есть хочу, — объявил решительно, — романтически ужинать — нет.
— Все равно придется романтически. Куда же мы свечи денем и шампанское?
— Это точно, — согласился он, — девать некуда. Вы курите?
— Нет, — призналась Инна.
— Значит, нет зажигалки?
Она пожала плечами — у нее не было зажигалки. Тогда он вытащил из кресла свое пальто и долго рылся в карманах, то в одном, то в другом, потом опять в первом, и наконец нашел.
Он зажег свечи, некоторое время полюбовался на них — в темных зрачках плеснулось золотистое пламя, — потом отчего-то поморщился и посмотрел на нее.
— Может, потушим?
— Ну нет, — сказала она решительно, — не станем. Все, Александр Петрович. Хватит политес разводить. Снимайте ваш пиджак, и давайте поедим. Поздно уже.
Романтический ужин и вправду не получился — несмотря на свечи, серебряное ведерко и льняную белоснежность скатерти.
Несколько раз она на него взглянула — он просто ел и явно не был озабочен, какое впечатление производит. Когда она посмотрела в очередной раз, они встретились глазами, и ей стало неловко — заметил, все ее рассматривания заметил, только виду не подал!..
Он глотнул вина, как воды, и спросил без всякого интереса:
— Вы в команде Мухина работаете?
— Да.
— Давно?
— Год.
— А до этого где работали?
— На телевидении. В Москве.
— Из Москвы в Сибирь?! Эк вас угораздило!.
— Работа такая.
— Белоярск — город сложный. Один алюминиевый комбинат чего стоит.
— Вы там были?
— Инна Васильевна, я читаю газеты. Про алюминиевые войны только ленивый не написал.
Она улыбнулась:
— Это точно.
Девяносто процентов того, что на-гора выдавала пресса, Инна придумывала сама. Нет, не писала, а именно придумывала. И про войны, и про «хороших и плохих» парней, и про директоров заводов, и «хозяев города».