— Вы… расскажите, что ваша мама хотела увидеться с Инной Васильевной, — подал голос Глеб. — Помните, вы мне говорили?
— Мама зачем-то хотела вас видеть, — послушно повторила Катя, поглаживая Джину. — И вчера тоже. Она меня попросила, чтобы я вам сказала…
— Катя, — перебила ее Инна. Глеб не должен знать о том, что вчера она встречалась с вдовой. — Вы не знаете, зачем я была ей нужна?
— Не знаю, — задумчиво протянула губернаторская дочь. — Кажется, из-за папы. Она все говорила про преступление и наказание.
Инна опять посмотрела на Глеба. Преступление и наказание?! Какое еще преступление?..
— Я читала, — продолжала Катя. — Мне не очень понравилось, я вообще не люблю Достоевского. Не понимаю. Он слишком великий.
— Катя, подождите. Что за преступление? Что за наказание?
— Так вкусно пахнет. Я, оказывается, очень хочу есть.
Нет, Инна не могла определить, играет она или нет. Пока не могла.
Глеб все жался в своем углу.
Инна давно его знала — с тех пор как он однажды помог ей проверить искренность и честность намерений одного «большого бизнесмена», пожелавшего профинансировать крупный телевизионный проект. Инна тогда наотрез отказалась подписывать какие бы то ни было соглашения без надлежащей проверки.
«Да пойми ты, — кричал тогдашний телевизионный председатель. — Он ведь не у нас просит. Он нам сам дает! Это такие деньжищи, а мы их упустим! Что ты из мухи делаешь слона?! Это ведь не политика, это примитивная экономика!»
«Милый мой, — нежно и неоскорбительно отвечала Инна председателю.
Проверял благонадежность Глеб Звоницкий, бывший мухинский охранник, и проверил до самого дна. После чего телевизионный председатель на полдня закрылся в кабинете с Инной и результатами проверки и, когда вышел в приемную, был бледен.