— Я утопил санитара, чтобы доказать ему, что я сильный, что я умнее всех, что я могу просчитывать на сто ходов вперед! Видели бы вы его лицо, когда я пришел к нему в общественную приемную! Он взял меня на работу и… помог, но это мой план, и я горжусь, горжусь!..
— Мухин догадывался, — сказала Инна и посмотрела в окно. — Он догадывался, что это вы, потому что именно для меня он приготовил газеты и… что там было еще, Юра? Ну, что вы взяли из дома Мити Мухина, когда убили Любовь Ивановну?
— А-а… Письма.
— А газеты вы почему не взяли? Письма взяли, а газеты оставили?
Юра вдруг сморщился, как от зубной боли.
— Я не подумал про газеты! — захныкал он. — Правда не подумал! Ну, лежит и лежит себе какой-то там мусор! Я и оставил. Я был занят, — вдруг добавил он важно.
— Вы, конечно, знали, что он убил Любовь Ивановну. Вы его за это ругали, наверное. А потом испугались, потому что он уже начал убивать и теперь делал это с удовольствием и радостью, а вас от вида пистолета просто дрожь пробирала, да, Сергей Ильич? Несмотря на то что пистолет ему добыли вы.
— Юра, — озабоченно проговорил Якушев, — с ней что-то надо делать. Только не здесь.
Юра деловито распахнул пиджак и вытащил из-под полы пистолет. Очень важный пистолет с глушителем.
Лихо, как в кино, крутанул на пальце и предложил:
— Сейчас прикладом в висок, до вечера, а там вывезем тихонечко, прикончим и закопаем.
"— Вы испугались смерти вдовы и решили, что ее вполне можно спихнуть на дочь. Вы знали, что дочь не в себе, и приготовили легенду — она в припадке безумия убивает мать, а потом прыгает с обрыва или с крыши, что вы там придумали? Вы ей даже рассказали, как Любовь Ивановна погибла, да? Когда она спала. Чтобы она всем объявила, что видела, как убивают ее мать.