За сегодняшний день столько всего случилось — словно бы открылся еще один фронт, ее личный, но как на нем воевать, она не знала. И еще не знала — с кем.
— С вашего разрешения я пойду.
Она кивнула и следом за ним вышла в холл, где кошка Джина уже пристроилась спать на его куртке. Тоника по-прежнему не было видно.
Ястребов посмотрел на Джину — она, ясное дело, крепко и безмятежно спала, — а потом перевел взгляд на Инну.
Инна пожала плечами. Кошки были частью ее жизни, а Ястребов Александр Петрович не был.
— Брысь, — не слишком уверенно велел Ястребов Джине. — Уходи.
Джина вздохнула легко, как истинная леди, и повалилась на бок, томно раскидав лапы.
Ну? Теперь-то ты понимаешь, с кем имеешь дело? Ястребов потянул куртку. Джина не шевельнулась.
— Что я должен делать?
— Вы должны действовать решительно, — посоветовала Инна, подхватила Джину и переложила. — Хватайте.
Ястребов проворно схватил куртку и надел. Джина спрыгнула с кресла. Вид у нее был недовольно-брезгливый.
— А там у вас что? — кивок в сторону кабинета.
Инна оглянулась, увидела газетное поле от стены до стены и вдруг так струхнула, что опять повлажнели руки.
— Ничего, — пробормотала она, кинулась и закрыла раздвижные двери, — мне надо было бумаги посмотреть.
— На полу?!
— Мне так удобней, — холодно сказала она, — когда бумаг много.
— Вы разгадываете кроссворды?
— Ну конечно, — согласилась Инна, — что мне еще делать!
Он спрашивал просто так, оттягивая момент расставания.
Почему-то он был совершенно уверен, что больше с ней не увидится.
Впрочем, наверное, было бы еще хуже, если бы она согласилась на него работать.
— Кстати, — вдруг спросил он, — вы не знаете, что случилось с Мухиным?
Она посмотрела ему в лицо ледяными голубыми глазами.
— Он застрелился ночью в своем кабинете.
— Нет, — мягко сказал он, — вы не знаете, кто его убил? Никаких слухов до вас не доходило?
— Почему именно до меня?
— Потому что именно вы знаете всех журналистов.