Вот только, ее, как на зло, в универе не было. Кириан мрачно по ночам смотрел на свет в ее комнате и не мог понять, какого черта Очкарик не приходила на занятия. И подойти к ней не мог — чертово обещание.
А потом он сорвался. Приехал к ней ночью и собирался Чару отвезти к себе. Или лучше — отъехать хотя бы на квартал и, найдя более уединенное место, сразу затащить девушку на заднее сиденье своей машины. И вот там уже притянуть ее к себе.
Но, нет, она как всегда отталкивала. Кириану это даже нравилось.
Но, как Агеластос скоро узнал — не давалась она только ему. А так был некто, кто по ночам уже подвозил Очкарика к дому.
Нет. Такого быть не может. Кто мог запасть на это непонятное нечто?
Но слова о том, что Очкарику больше понравились поцелуи другого парня, стали похожи на револьвер приставленный к голове. Одна секунда и он выстрелил.
Внутри все горело и сознание взрывалось яростью. Каких же усилий Агеластосу стоило не пойти за Очкариком в подъезд.
В какой-то момент пришло понимание, что Очкарика можно поменять на любую другую. Но, нет, это было не так. Ни удовлетворения, ни отдыха. Вообще ничего.
Но, конечно, прошло еще слишком мало времени. Агеластос был уверен, что Очкарик уже вскоре забудется. Ему плевать на нее.
И лишь увидев Иерона, который целовал Чару, внутри Кириана вновь все взорвалось адским огнем и внутренний зверь взревел, острыми когтями изувечивая сознание.
Агеластос и Гатис дружили с самого детства, но в тот момент Кириан мог бы сломать челюсть Иерону. А все из-за этого гребанного поцелуя. Насколько же сильно Агеластос был зол. Яростью пропитывалось чувство того, что другой прикоснулся к тому, что принадлежит только ему.
Глава 13. Ночь
Мы только отъехали от университета и я еще не успела привести мысли в порядок, но, даже пытаясь на что-то отвлечься, слишком отчетливо в своем сознании видела мрачные голубые глаза Кириана.
Еще почему-то невыносимо сильно хотелось провести ладонью по щеке и хотя бы таким образом стереть ощущение поцелуя Гатиса, словно он был ошибкой и чем-то неправильным.