Господь решил наказать ее за то, что бросила ребенка Моник. Теперь Тереза была уверена, что там, на городской площади Вильякастина, видела ее дочь. Но этого не может быть: ведь прошло тридцать лет…
Рубио молча смотрел на сестру Терезу, недоумевая, что ее так напугало, наконец спросил:
– Что-то не так, сестра?
– Нет-нет, со мной все в порядке.
Теперь-то она знает правду, и не позволит отвести ее к Раулю и ребенку. Ей необходимо добраться до Мендавии, передать настоятелю монастыря распятие, и тогда Господь простит ей ужасный грех.
Шагая по выжженной солнцем равнине, путники набрели на деревушку и небольшой родничок под крышей, где одетые в черное крестьянки стирали белье. Вода заполняла длинное деревянное корыто и тут же вытекала из него, сменяясь чистой. Женщины терли белье о каменные плиты, а потом выполаскивали в чистой проточной воде.
Эта мирная картина напомнила Рубио о ферме, где он жил прежде.
– Buenos dias.
– Buenos dias.
– Не позволите ли путникам напиться?
– Конечно. Пейте на здоровье.
Ледяная вода немедленно освежила и привела всех в чувство.
– Gracias. Adios.
– Adios.
Рубио так не хотелось уходить отсюда!
Две женщины и их сопровождающие двинулись дальше мимо пробковых и оливковых деревьев. Летний воздух был напоен ароматами спелого винограда и апельсинов.
Рубио и Томас шли впереди и вполголоса переговаривались, а Терезе казалось, что они говорят о ней, поэтому она подошла ближе, чтобы слышать.
– …за наши головы назначена награда в пятьсот тысяч песет. Конечно, за Хайме полковник Аконья даст больше. Только ему нужна не его голова, а скорее яйца.
Мужчины рассмеялись.
Прислушиваясь к их разговору, сестра Тереза все больше убеждалась в собственной правоте.
Рядом с ней вдруг возник Рауль Жирадо с такой знакомой улыбкой на лице.
«Голос!.. Я слышал вчера, как вы пели. Это было восхитительно! Могу я вам чем-то помочь?.. Этот магазин принадлежит моей тетушке.