Каррильо изобразил на лице оскорбленную добродетель:
– Слуги Господни никогда не лгут.
– Счастлив это слышать. Расскажи-ка о четырех монахинях.
– Я ничего не знаю о четырех мона…
Кулак, влетевший ему в рот, был снабжен медным кастетом, и кровь брызнула во все стороны.
– Господи! Что вы делаете? – выдохнул Каррильо.
Полковник Аконья повторил:
– Расскажи о четырех монахинях.
– Я не…
Полковник снова нанес удар, и теперь изо рта Мигеля полетели зубы, и он едва не захлебнулся кровью.
– Не надо, я…
– Итак, я жду, – спокойно и хладнокровно повторил полковник и снова занес кулак.
– Я… Да! Я… – Слова посыпались из Коррильо как из рога изобилия. – Я встретил их в Вильякастине. Они сбежали из монастыря. Пожалуйста, только не бейте!
– Дальше!
– Я… я сказал, что помогу им, только нужно переодеться.
– Поэтому ты вломился в магазин…
– Нет. Я… да. Они украли одежду, а потом оглушили меня и сбежали.
– Они не сказали, куда направляются?
Внезапно Мигелем Каррильо овладело чувство собственного достоинства.
– Нет.
Он промолчал про Мендавию отнюдь не из желания защитить монахинь: Каррильо не было до них никакого дела, – но полковник изуродовал ему лицо, поэтому после выхода из тюрьмы будет непросто заработать себе на жизнь.
Полковник Аконья обратился к офицерам гражданской гвардии:
– Видите, чего можно добиться с помощью дружеского убеждения? Отвезите его в Мадрид и отдайте в руки правосудия: это убийца.
Лючия, сестра Тереза, Рубио Арсано и Томас Санхуро держали путь на северо-запад в сторону Ольмедо, стараясь держаться в стороне от главных дорог.
– Ольмедо прямо перед нами, – сказал Рубио Арсано. – Переждем здесь до темноты. Кажется, вам обеим не мешало бы немного поспать.
Сестра Тереза была вымотана физически, но гораздо больше ее беспокоило собственное эмоциональное состояние.