Наверное, ходит множество слухов и догадок о том, что на самом деле произошло с повелителем. Пока шли, я гадала про себя, где произойдёт встреча с Бертом. В его кабинете, гарнизоне, отдельной гостиной? Но Берт решил всех опередить. Судя по мелькнувшей гримасе на лице Дорана, он не ожидал, что гармонт перехватит нас в коридоре королевского крыла. Берт по обыкновению был облачен в кожаный доспех. Светлые волосы растрепались, а под карими глазами пролегли темные круги. Его сопровождало трое гармонтов, что ещё больше насторожило Дорана.
— Королева, — Берт коротко поклонился мне, проигнорировав Дорана. — Рад видеть вас в добром здравии.
— И я рада, что с вами все в порядке.
Доран сильнее сжал мою руку, вспышкой боли предупреждая о том, чтобы я не говорила лишнего.
— Ты задерживаешь королеву, — Доран прибавил недовольства в голос.
— Прошу следовать за мной, — Берт жестом указал на дверь наших с Деймосом покоев.
Так вот в чём дело. Берт спрятал артефакт. Возможно, Доран рассчитывал, что после смерти Деймоса барьер потеряет свою силу, но этого не произошло.
Я думала, Берт спрятал артефакт в кабинете, но оказалось, что нет. Он вёл нас в спальню. Мне было известно ещё об одном сейфе, где раньше и хранился артефакт. Но после того, как Деймос начал носить его при себе, в нем отпала необходимость.
Я старалась смотреть только на Берта и не оглядывать до боли знакомую обстановку комнаты. Столько запоминающихся моментов прошло здесь. Общение с Деймосом, противостояние и наши ночи. Но даже Берт напоминал о Деймосе. Его крылья были светлее и будто меньше. А я вспоминала черный бархат родных крыльев и все ещё пыталась отогреться их фантомным теплом. Как же тяжело. Кажется, ещё немного и я просто рухну на пол и разрыдаюсь.
Берт сдвинул кровать в сторону, поднял фальш-панель. А там с помощью нужной комбинации раскрыл и металлическую дверцу сейфа. Знакомо звякнула цепь. С этого звука и началась вся история. Берт поднялся и обернулся, протягивая мне висящий на цепи артефакт. Тот, что я пыталась украсть, но получила добровольно.
Дорану ничего не оставалось, как отпустить меня. Я прошла вперёд, все ещё невольно хромая на раненую ногу. Споткнулась даже не специально.