От его настойчивости, жесткости, уверенности и нежности тело податливо выгибалось, стоило ему коснуться рукой и приласкать.
Он такой сильный, красивый, его губы медленно скользят по шее, свободная рука ласкает тело через одежду, посылая жар и желание в низ живота. Прикусывает губы, словно хочет меня съесть, подмять, завладеть.
«О Единый! Что я делаю? Он же мой начальник, мне нельзя!..»
Уотерстоун провел по кнопкам на своей одежде, и рубашка упала к его ногам, обнажая идеальный торс.
"Почувствовала, как пальцы драга одну за другой нажимали кнопки на моей блузке, расстегивая ее, а взгляд, полыхающий страстью, не отрывался от моих глаз, гипнотизировал. Вот ткань разошлась в стороны, и рука начала нежно ласкать грудь, играя с чувствительной вершинкой.
– Такая красивая, – прошептал Алексей.
Когда губы коснулись груди и начали посасывать, я выгнулась дугой, зажмурила глаза и откинула голову.
– Ты моя, – горячо шепнули на ухо. – Только моя, навечно. Еще чуть-чуть, и я окончательно поймаю тебя.
Рука скользнула на грудь, сжимая ее и теребя вершинку.
Захлебнувшись вдохом, я прошептала:
– Нельзя, я же тебе совсем не нравлюсь.
– Разве похоже, что ты мне не нравишься?
Алексей резко наклонился и вобрал ртом сначала один сосок, поласкал его языком, несколько секунд пососал, затем перешел к другому.
Его губы обожгли поцелуем шею, зубы слегка прикусили нижнюю губу. От ощущения прижимающегося внизу мужского желания, властных ласк, плененных рук я чувствовала себя беззащитной, попавшей в ловушку, сладкую и сводящую с ума.
«Что я делаю? Что творю?»
Он склонился надо мной, чтобы поцеловать, и я почувствовала: еще немного, и заполыхаю.
Подскочив на постели, я огляделась вокруг, осмотрела себя. Все тело было в бисеринках пота, кожа пылала, ее словно покалывало сотнями иголочек, голова немного кружилась. Я еще не пришла в себя после сна, подобного которому никогда раньше не было в моей жизни. Низ живота ныл, напоминая о незавершенных ласках, которые прервало мое пробуждение.