Говорил нам, что такую технику неохотно раскупают, что орден поставляет ему значительно дешевле. Врал в глаза и не краснел, меланхолик.
Тут меня мягко отодвинули в сторонку, и за дело взялась бизнес-кирия. Нежно глядя ему в глаза, она уточнила, по какой цене герр Клаус хотел бы приобрести нашу партию. Тот назвал. Катя его нахалом обозвала и, потыкав носом в розничные цены, выдала ему весь расклад, рассчитав норму прибыли. После чего, мило улыбаясь, погрозила, что вывесит объявления в порту и на станции. Клаус был сметён с прилавка.
Я предлагал ему по тысяче пятьсот. Он больше пятисот платить не хотел. Но взял по тысяче четыреста тридцать. Оптом. Самовывозом с аэропорта. Без контейнеров. Они мне самому пригодятся. Куда немцу с греками в торговле соревноваться! С ними, с греками, разве что только армяне да евреи потягаться могут. С холодильниками так бойко не вышло, и забрал он их по тысяче экю.
Контейнеры я придержал. Продавать не стал. Морской высокий и широкий сорокапятифутовый контейнер – это не только 90 кубометров внутреннего объёма. Если их спарить, то от любви двух таких длинных, но узких, роскошный гараж получится.
Катя пила вкусный и полезный капучино. Поглядывала на меня нежно и признательно. Я тихо млел от её взгляда, а она взяла и отказалась. Потому что такая громада потребует массу времени для наведения в ней порядка.