Над глиссадой уже… и сильно выше… планируем круто и опять скорость нарастает… дотяну до поля? Тянем… тянем… дотянули… высота…
– десять…
Скорость сто двадцать. Много! К земле ещё поближе, выравниваем…
– пять… четыре…
Скорость высокая, сто двадцать… А если змейку забубенить? И на полосу как раз выйду? Крен правый, над полосой уже, крен левый… на осевой почти… неважно… скорость сто десять… пневматики порву к херам… жалко…
Вот ведь какая тварь – человек! Полторы минуты назад я только о том думал, как в живых остаться и ни о чём другом не помышлял.
– два…
А нафига? Вот нафига мне непременно на полосу? На травку рулим! Там, на травке, помягче будет. Виражик правый небольшой… в угол метим… до угла подальше будет… Сто узлов.
– один метр…
Умничка! Зацелую!
От себя рога. Совсем легонечко. Знаю, что неправильно, но скорость высоковата, а аэродром совсем маленький сделался.
Так, тормозим и подруливаем педалькой. Толчками. Скрипим на бегу, раскачиваемся… Влево… ещё влево… в лобовую в забор идём… влево… ещё… ещё… ещё… вдоль забора уже едем… сорок улов… десять… скрипнули тормоза напоследок. Стоим! Дышим! Обратно родились."
"Откинул я дверку пилотскую рукою ватной, бессильной совсем, трап с защёлки скинул, не помню как, и на землю выпал с лёгким чпоком.