Пилот

Другой раз пусть Катюха торгуется. У нее талант к этому делу. Значит, с топливом у меня порядок, лететь предстоит сто шестьдесят миль, дозаправка не требуется, сейчас Катя придет и полетим…

Тут мистер Эммерсон принялся ругательски ругать какого-то мистера О'Брайена, который совершенно непонятным образом в совершенно неподходящий момент возник в городе и сорвал ему, мистеру Эмерссону, честному предпринимателю, крайне выгодную сделку. И теперь ему, мистеру Эмерссону, крайне честному предпринимателю, приходится ни свет ни заря срочно отправляться в столицу и постараться задействовать административный ресурс для арестования уведенного у него из-под носа этим беспардонным коротышкою О'Брайеном траулера, построенного верфью для него, для мистера Эмерссона, честного предпринимателя.

Как тесен мир! ""Как страшно жить!""

Солнце сияло. Солнце уже палило вовсю. Вот скажите мне откровенно, мои маленькие и чистосердечные радиослушатели, как же возможно под столь ярким солнцем, при столь ясном свете вершить столь темные дела? Непонятно мне! С одной стороны, ни тот, ни другой из соискателей рыболовного траулера ""Влекущий"" не друзья мне и даже не родственники.

Не крестить мне с ними детей. Однако же, с другой стороны, что-то же меня заставляет выбирать между посторонними мне людьми? Я решил руководствоваться впитанным с детства классовым самосознанием и чувством социальной справедливости. Кто такой О'Брайен? Капитан О'Брайен и восемь его парней – труженики моря! А кто такой Эмерссон? – Мироед он. И всенепременно – эксплуататор! Мое чуйство справедливости уперлось, что спорный траулер должон принадлежать тому, кто на нем самолично рыбу гоняет! А не тому, кто, эксплуатируя чужой труд, набивает себе защечные мешки пластиковыми купюрами различного достоинства.

Решил я – время оттянуть. Для начала объявил мистеру Эммерсону, что мне надо "" Flight Plan"" заявить. Убежал в диспетчерскую, там по телефону дозвонился на верфи. Добился от тамошних, чтобы мне срочно изыскали и немедленно подали к телефону капитана О'Брайена.

Потребовалось минуть тридцать на то, чтобы раздраженный до крайности Джеймс нашелся и начал нервно в трубку ядом плеваться. Когда я терпеливо и в пятый уже раз спросил его, как скоро он намерен закончить с приемкой судна и выйти в море, он слегка остыл, перестал возбухать, что я его по пустякам от дел отрываю, и ответил, что намерен управиться дня за три. Тогда я настоятельно порекомендовал ему управиться со всеми делами сегодня. ДО ОБЕДА.