Пилот

Пусть стучат копыта дробью по мостовой, да не хлещи коня – ему же больно!..

…И бросает с крыши косточки от вишен очень неприличный гражданин…"" – замурлыкал я себе под нос, пилотируя аэроплан. Снизиться до термиков? Глядишь, в ямку воздушную угодим? То-то будет весело! А фули ж? Прибрал газ и плавненько да незаметно снижаться начал. Авось, получится диверсия у меня!

«Авось» не замедлил явить себя во всей красе. Первая же воздушная колдобина вызвала за спиной отчетливый звук звонкой затрещины и трагический рев раненого в задницу гризли, услышанные нами даже сквозь гул двигателя и надетые наушники.

Но не охотничья пуля была причиною столь яростных эмоций. Обернувшись и оглядев салон, узрели мы сцену ужасную, заставившую содрогнуться наши сердца. Как в классическом вампирском триллере миз Моника, с видом невинно оскорбленной добродетели валялась на палубе, неприлично раскинув тощие длинные ноги, и вытирала кружевным платочком окровавленный рот, оставляя на нем кровавые пятна. Мистер Эмерссон двумя руками держался за причинное место, визжал нечленораздельно, по рукам же его струилась алая кровь… И капала на чистый пол «Каравана».

Вынести это зрелище оказалось свыше Катиных сил. Она побагровела от гнева, отстегнулась и, выйдя в салон, закатила скандал. Я тем временем, каменея лицом, плавно набирал высоту, выходя из болтанки. Катя бушевала. Оказывала пострадавшему первую помощь, тыкала в него шприцы один за другим и морально уничтожала мистера:

– Как вы посмели! На какой конюшне вас воспитали? Животное! Вы ведете себя как плебей! Вам здесь что, публичный дом? Вам здесь не дешевый мотель! Хотите предаваться своим грязным желаниям? Извольте выйти вон немедленно!"

"После обезболивающего и перевязки наш честный предприниматель, убедившись, что ампутация оказалась неудачной и надежды на будущее еще не угасли, попытался качать права:

– Вы не обеспечили безопасность полета! Я подам на вас в суд за «членовредительство»! Вы заплатите за это! Я отсужу у вас самолет!

– Как вам не стыдно! – отбивалась Катя.

– Вы обязаны соблюдать правила! В них не сказано, что всякий урод во время полета может здесь заниматься разными пакостями! Извращенец!

– Тоже мне, благородная леди нашлась!

Катя высокомерно выгнула бровь и с непередаваемо гордым видом облила мистера презрением.

– Ну разумеется. Два десятка поколений благородных предков, как-никак. Мистер как-вас-там-зовут! – вышло у нее это столь достоверно, что даже я ни на секунду не усомнился в сказанном.