Бравый капитан от авиации сменил имидж и облекся, если смотреть на него снизу вверх, в рыжие сандалии на босу ногу, просторные полотняные шорты ниже колен с массой разнообразных карманов, нашлепанных где ни попадя, какую-то обширную майку-распиздяйку, слегка оттопыренную кобурой, с надписью, которой утверждала, что «делать любовь» значительнее приятнее, чем войну. И соответствующей теме картинкой на грани пристойности. Венчала этот натюрморт конусная соломенная, явно по вьетнамским мотивам исполненная, шляпа – размера необычайного.
– Здравы будьте, бояре!
– Привет, Иваныч! Ну ты хипарь, оказывается. Никогда бы не подумал. А говорил – на службе.
– Так, сиеста! – одним словом разъяснил свой нестроевой прикид хипующий капитан. – Манюня, жигулевского нам по кружечке! Водка отменяется. Мне еще сегодня службу тащить, а завтра спозаранку на вылет.
– И далеко? – спросил я без всякой задней мысли.
– А с какой целью интересуетесь? – моментально ощетинился старый служака, резко перейдя на «вы».
– Да я к слову, летишь и лети. Мне вообще-то поровну. Ты мне лучше вот чего расскажи, – стремительно съехал я со стремной темы, – ты по должности майор должен быть. Никак в толк не возьму, как тут система аттестации работает.
– Как положено, так и работает, – сурово отрезал Иваныч. Потом глотнул из кружечки, и помягчел голосом.
– Ну любопытно мне. Вот жил-был целый подполковник, потом бац – капитан. Разве не обидно?
Андреев усмехнулся, кивнул головой каким-то своим мыслям, добавил глоток и принялся разъяснять «политику партии».
– Я пять лет назад сюда приехал на должность КВС. И получил старлея. Вот так-то! Протаскивал через «ворота» первого «бегемота» и собирал его на базе Россия, поскольку одним куском прошел только фюзеляж. И прошел-то впритирочку.