Пока не притомились. Притомившись, они тоже на медляки перешли. И танцевали по долгу, очень вдумчиво и тесно. В надёжные руки Санька угодил. Не пропадёт теперь. Если не попадётся. Я Кате подмигнул, и мы смылись не прощаясь.
Удивительно хорошо тут ночами. Поехали мы с Катей на далёкий дикий пляж. Где никого нет. Только море, звёзды и зарево огней над Салониками. Теплынь. Штиль. Вода, как зеркало. Тишина. Катя. Шоб я так вечно жил! Спать домой всё-таки поехали. Устала моя маленькая. Унёс я её к себе, раздел кроху, обцеловал всю и накрыл простынкой.
Утречком опять я с кофейком подсуетился. Потом нагишом в бассейне окунулся и к восьми утра были мы готовы к любым превратностям судьбы. Уложила Катя чемоданы, созвонились с Сашкой и поехали в аэропорт. Санёк был уже у самолёта, побрит-надушен и весь в светло-сером.
– А чо отель? Рассчитался я с отелем. Держи счётец, гражданин воспитуемый.
– Вот и славно. Чезаре видел?
– Видел конечно. Заправлена уже птичка. Полный порядок. Мы предполётный осмотр уже провёли. Все 99 позиций, по чек-листу. Спиногрызы его рассажены уже. Он в ""Караване"" с ними. Следит, чтобы не отвинтили что нибудь блестящее на память. И старшенькую пасёт. Жена Чезаре на Хиос не полетела, детишек ему сплавила и дома осталась, отдыхать от всех.
Объявили прибытие рейса. Сашка убежал жену встречать, а мы перекидали все чемоданчики в ""собачий ящик"" под самолётом.
Минут через пятнадцать
…………………История седьмая. Хиос
Встречали нас дядя Димитриос и тётя Мария. Так их Катя называет, и я тоже так называть буду. А также смотритель аэродромный, поименованный Георгиосом.