Что-то не упомню! Не пробегал!
– Монморанси! Да ты – вор!
– Господь с вами, кириэ, честного маленького фокстерьера обидеть всякий норовит! А второй ножкой не угостите? Ну, хоть тем, что от неё осталось. На первой косточки нежные, сладкие, мягонькие оказались, и даже маленько мяса! Но, крайне мало!
– Вот! Признаёшься, воррюга?!
– В чём, простите?
– Сожрал ногу! Украл и сожрал!
– Ой, ну что вы! Она сама пришла и отдалась мне без остатка. Можно даже утверждать под присягой – она в меня силой проникла. Я на неё рычал, лапами отбивался, но, увы, не преуспел.
Часам к семи, работы домашние у хозяев оказались все переделаны. А у нас с Шуриком, мяско промариновалось. На берегу мангал из камней сложенный углей набрал, и пригласили мы общество на посиделки. С шашлыками на фоне моря и прибрежных скал. Шампуры я собой из Тюмени ещё прихватил, два десятка. Вещь первой необходимости. Мало ли где нужда в них случится? Вот и пригодились шампурчики.
Как поспела первая партия, выпили все вина за сегодняшний мой успех несомненный.
Распробовали они наше произведение, винцо в ход пошло. И поехало. Только Морс грустил, под зад коленкой получив, и держался в безопасном отдалении. Мечтал он там. Когда второй комплект созрел, я, винца принявши, подобрел, из мешка отходы шашлычного производства вынул и снизошёл до паразита:
– Лови, уж! Жулик прохиндейский!
– А пинаться не будешь? Чо-то ты сразу такой добренький стал?!
– Ладно уж. С обиженными знаешь, что бывает? Бери, пока дают!"
"Морс легко вынул из воздуха пролетавшую мимо мосолыгу, и ушёл общаться с ней за скалу крутую.