И ответ получил: итальянский, испанский и французский – на уровне родного греческого. Английский и немецкий – похуже. Турецкий только разговорный, весьма посредственно. А русский – ты сам, мол, видишь. Никак пока! Нихрена-се! Мне бы по-английски вот так – ""никак""! Талантище! Полиглотка! Обожаю! Всю, как есть, засмущал подругу.
Потом вечер слегка торжественный, в семейном почти кругу. Мы с Саней винцо слегонца погоняли, а вот Катя слово своё сдержала. И водочки той, меры своей не зная, в трюмы перебрала. Пяненькая дама – зрелище, чаще всего не самое приятственное.
"Песню мы таки допели, потом ужаснулись на часы глянув, бутербродики с икрой доели скоренько, чтоб врагу не оставлять и разбежались по лежбищам. Катя на ручки ко мне пристроилась и пьяненько рассказывала по дороге, какая она пьяненькая, какой сроду не бывала. На русском рассказывала. Уморительно и проникновенно. И уснула, пока я её в кроватку нёс. Точно сказано, своя ноша не тянет. Пришлось мне укладывать маленькую мою в кроватку.
Утречком сборы были недолги. Дядя Дима нас на Олимбой доставил в лучшем виде, простился со всеми, Кате что-то строго наказал, а меня задержал на секундочку, пока остальные грузились. Обнял, по спине похлопал, и велел не обижать Катерину. Я и поклялся.
Взлетел я в 07:26 привычно уже с ""десятки"", на курсом на запад, с набором высоты завалил машину на 316 градусов и через полтора часа в Салониках посадку сам лично произвел.