В карман.
Следователь коротко хмыкает и достаёт из упомянутого кармана потрёпанный блокнот.
— Что ж, вам так или иначе придётся ответить на несколько вопросов.
«Несколько» вопросов превращаются в сотню или около того. Управление я покидаю уже глубокой ночью, выжатый досуха.
— Судя по тому, что вы были способны провести смертельную дуэль, вы оправились от ранения. Я постараюсь сделать так, чтобы суд над вами состоялся в ближайшее время, — напоследок говорит Алексей.
— Вот и славно. Я уже устал ждать.
— Пока что вы свободны.
Да что за дерьмо такое! Надеюсь, у Василия получится найти того, кто стоит за всем этим. Очень хочется взглянуть в глаза. А может, даже отыскать способ наказать.
Смотря какого полёта птица вздумала гадить на меня. Думается, если у неё получилось настроить против меня ИСБ и Дворянскую палату — птичка серьёзная. Бороться с ней может оказаться слишком опасно.
В целом-то пофиг. Главное — утереть неизвестному противнику нос и выйти сухим из воды.
Для удобства буду считать, что это он. И пока что он меня переигрывает.
Ну ещё бы! Он, так сказать, на своём поле. А нам с Грозиным приходится тыкаться вслепую.
Как же обидно за Лещикова. Даже жалко немного. Использовали графа будто жалкую пешку. Всё, на что сгодится его смерть, это сказать — какой плохой Ярослав Котов!
Суд надо мной назначили через три дня.
В назначенное время мы всей компанией прибываем в роскошное здание в центре Москвы.
В таком зале даже выслушать приговор о казни приятно.
Шучу, конечно. Ни хрена приятного не будет, если такой приговор вдруг действительно вынесут.
До начала ещё остаётся время, и я решаю сгонять в туалет. И там, внезапно, встречаю знакомого человека с гривой седых волос и строгим острым взглядом.
Судья Соколовский, тот самый, что не так давно присудил мне титул графа.
— Добрый день, Ярослав, — говорит он.
— Добрый, Вениамин Григорьевич. А что, сегодня именно вы будете вести суд? — спрашиваю я.
— Да, — хмуро отвечает Соколовский. — То, что я сейчас скажу, будет крайне непрофессионально. Но я не могу сдержаться.
— Пожалуйста, говорите.
— В тот раз в Новокузнецке вы обвели меня вокруг пальца. Получили титул, который не принадлежит вам по праву.