От второго тоже. Третий вынужден принять на печать Обороны.
И этот поток оказывается самым коварным.
Чувствую резкую боль в плече. Скрипнув зубами, бросаю взгляд вниз. Да ну нахрен…
Стилет Жанны. Рихард спрятал его в кровавом потоке. А стилет магический, ему плевать на духовный доспех.
— Я-я, — с наслаждением тянет герцог. — Теперь ты мой.
Он коротко дёргает пальцами. Стилет вырывается из раны вместе с алыми брызгами и летит обратно к Бремзину.
Вот дерьмо. У него моя кровь. Это очень плохо.
Люсиль залечивает рану, и плевать ей на прошлые приказы.
«Я направлю в тебя целительную силу!» — говорит Люся. Голос у неё дрожит от страха.
«Не смей. Мне нужна мана».
«Но ты погибнешь!»
«Не погибну».
Алиса тоже не выдерживает. Начинает творить огненное заклинание. Жанна создаёт сразу с десяток моих фантомов. Они поливают герцога иллюзорными заклятиями. Ему плевать. Он знает, что те не причинят ему вреда.
— Не вмешиваться! — жёстко приказываю я.
— Правильно, Котёнок, — улыбается Бремзин. — Умри достойно.
Фантомы исчезают. Алиса отменяет заклинание. А я, глубоко вдохнув, срываюсь с места. Никакой печати Скорости, просто банальная мана в мышцах.
Рихард заканчивает заклинание.
Проклятие бьёт неожиданно сильно. Словно удар тараном под дых.
Я падаю лицом вперёд, чуть не напоровшись на Шиповник. Перед глазами темнеет, сердце начинает колотиться в десять раз быстрее. Несмотря на ману, тело наполняет слабость.
Такое чувство, будто вместо крови по моим жилам потёк смертельный яд. Который с каждой долей мгновения становится всё смертельнее.
«Ярослав!» — вопит Люсиль. — «Позволь помочь!»
— Я… сказал… нет! — поднимаясь, цежу я сквозь зубы.
— Гут, зер гут! — хохочет Рихард. — Сколько упорства. Ты правда нравишься мне… Ярослав. Я, ты заслуживаешь, чтобы звать тебя по имени. Ты не Котёнок. Ты настоящий, сильный хищник!
Ты ещё не знаешь, насколько сильный.
Всю энергию, какая есть, направляю в тело.
Холодная рука смерти уже лежит на моём плече. В этот раз Кот меня не воскресит, если я умру, то умру совсем. Но я продолжаю идти.
И чем дальше я иду, тем более обескураженным становится лицо герцога.
— Ты… должен был уже сдохнуть!
— А я не сдох, — тихо говорю я. — Смотри, я уже рядом.