Мне даже жаль её становится, хотя в чём дело, догнать не могу.
Маргарита прижимает младенца к себе, целует и шепчет «прости, прости». Не понимаю. Мальчик жив, всё в порядке. Ну да, им придётся расстаться. Но для матери должно быть главное то, что ребёнок жив и здоров.
Я ж пообещал, что не убью. Может, даже сам выращу.
— Прости, — продолжает заходиться в рыданиях Марго. — Боги, о чём я думала! Прости, прости меня!"
"— Он тебя не понимает, — сухо говорю я. — За что ты просишь прощения?
— За то, что убила его, — Маргарита поднимает на меня красные заплаканные глаза.
— Что-то я себя дебилом чувствую. Он вроде жив.
— Не так, как ты думаешь, Котов, — Окунева вздыхает. — Ладно. Раз уж я действительно проиграла, то должна кое-что тебе рассказать. Только поклянись, что не тронешь ребёнка!
— Я ведь уже обещал.
— Поклянись! — требует Марго.
Младенец начинает плакать. Маргоша качает его, целует в маленькое сморщенное личико, и снова шепчет «прости».
— Хрен с тобой, клянусь. Что бы ты сейчас ни сказала, я обещаю оставить твоего ребёнка в живых.
— Спасибо. И ещё пообещай, пожалуйста, что не расскажешь Денису.
— До фига ты хочешь, Ротанова! Хорошо, обещаю. Чисто из любопытства, — говорю я. — Рассказывай. Отец кто-то другой, да?
— Да, — поднимает на меня глаза Маргарита. — Отец не Денис. Это ещё не всё, но сначала о нём. Понимаешь, это очень опасный человек. И он догадывается, что ребёнок принадлежит ему.
Я вздыхаю:
— Зашибись. То есть если я оставлю парня себе, то приобрету ещё и кучу проблем? Ладно, ладно, не перебиваю.
Глава 2
Маргарита отвечает не сразу. Будто всё ещё раздумывает, стоит ли мне рассказывать.
Около минуты играем с ней в гляделки, но потом Маргоша отводит взгляд и тихо произносит:
— Его отец — герцог Бремзин.
— Герцог, говоришь, — киваю я. — Но в России нет такого титула.
— Ты прав, — соглашается Маргарита. — Он получил его в Германии. Российского титула у Рихарда нет. При этом он, конечно, остаётся аристократом и может пользоваться всеми привилегиями, потому что присягнул российской короне.
— Герцог Рихард Бремзин, — повторяю я. — Даже звучит как-то угрожающе. Ну и кто он такой?
— Наёмник. Точнее, владелец крупного наёмного отряда под названием «Кровавые слепни». «Бремзе» по-немецки значит «слепень».
— Надо полагать, что и покровитель у него — Слепень, да?
Маргоша понимает, что вопрос риторический и вместо ответа начинает рассказывать:
— Он приезжал в Новокузнецк, искал новобранцев для своего отряда.