В гримерную их с Кэт повели не совсем тем же путем, каким Гектор шел в прошлый раз в одиночестве, а более коротким: из коридора, который находился прямо за сценой. Но людей здесь сейчас было не меньше, и все старательно отводили глаза, стараясь лишний раз не смотреть на директора в компании главного дознавателя Альганны. Поэтому любопытные взгляды чаще всего доставались Кэт как наиболее безопасному персонажу в их компании. В результате к моменту, когда Вандаус распахнул перед ними дверь, ведущую в коридор с гримерными, девушка была уже слегка малиновой и цеплялась за локоть Гектора так, словно мечтала в него врасти.
Поначалу директор повел их в общую гримерную, где приводили себя в порядок несколько десятков артистов, исполняющих в спектакле второстепенные роли, и Дайд в очередной раз убедился в том, что расслышать в этом шуме и гаме хрип умирающего действительно проблематично – вокруг громко переговаривались, смеялись и даже что-то пели хором и поодиночке. Он невольно улыбнулся, глядя на воодушевленные и преимущественно молодые лица, вспомнив, что Карла когда-то тоже начинала с маленьких ролей, а уж из общей гримерной она так и не переехала, хотя у нее была возможность.
После появления в гримерной Гектора и Кэт актеры стали вести себя чуть скромнее и тише, но ненадолго – поняв по улыбке и непринужденной позе Дайда, что сегодня главный дознаватель просто отдыхает, они быстро расслабились и даже начали аккуратно подшучивать над слухами о том, что Гектор никогда не отдыхает и другим не дает.
– Отдыхаю, конечно, – сказал он невозмутимо, – только в таких местах, о которых запрещено писать в газетах.
Секундное молчание, а затем – взрыв хохота, нестройные аплодисменты, улюлюканье и смущенное лицо Кэт, которым она уткнулась Гектору в плечо, силясь спрятать улыбку.
Следующие гримерные принадлежали ведущим актерам театра – трем мужчинам и двум женщинам. Милые и очаровательные, они расслабленно улыбались, подписывая программки, шутили, и, если бы не настороженность в глазах, Дайд бы даже поверил в то, что его визит их нисколько не взволновал. Впрочем, сама по себе настороженность ничего не значит – кто бы не насторожился на их месте, далеко не каждый день в гости заходит главный дознаватель.