Когда я закончу расследовать дело о заговоре против императора, ты выйдешь за меня?
Глаза у Кэт полезли на лоб, и дышать она перестала вовсе. И не отвечала ничего секунд пятнадцать, глядя на Гектора так, словно увидела спустившегося с неба Защитника.
– Мне повторить? – поинтересовался он иронично и, чтобы привести девушку в чувство, опустил ладонь с ее талии на бедро. – А то ты, кажется, не расслышала.
– Рас… Я…
– Можешь ответить не сегодня и даже не завтра. Думай хоть до окончания расследования.
Кэт кашлянула, опустила на мгновение глаза, а потом, подняв их вновь, тихо поинтересовалась:
– Вы правда этого хотите?
– Правда.
– Но…
– Кэти, детка, – Гектор засмеялся и покачал головой, – не надо никаких «но». Либо «да», либо «нет». И не обязательно сегодня, можно…
– Да, – перебила она его. – Если вы правда этого хотите – да. Тут и думать не о чем.
– Не о чем? – Дайд шутливо поднял брови. – А как же Роджер?
Кэт насупилась, сразу став похожей на маленькую девочку, и у Гектора защемило в сердце.
– А Роджер пусть идет к демонам. Я на него обиделась, – буркнула Кэт."
"– Я понимаю. И вот еще что, Кэти. Никому ничего не говори до окончания расследования. Я скажу своим родным, но больше…
– Разумеется. – Она важно кивнула. – Ни одной живой душе не скажу. Честное слово.
– Очень хорошо.
– Да, конечно, – ответила Кэт, почему-то вновь смутившись. – Сейчас принесу.
Через полминуты Дайд понял, отчего девушка так смущалась – на удостоверении личности и корочке Дознавательского комитета значилось имя Джона Эйса.
– Джон Эйс? – спросил Гектор изумленно, поднимая голову и изучая розовое лицо секретаря.
– Ну, вы сказали – любое имя. Так моего отца звали, и я подумала…
– Ах вот оно что. – Дайд фыркнул. – Что ж, принимается. Только обещай мне одну вещь.
– Какую?
– Обещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах ты не будешь называть меня папочкой.
Пару секунд Кэт молчала, удивленно хлопая ресницами, а потом громко рассмеялась, закрыв рот ладонью, и глаза ее радостно светились.