Сергей продолжил обыск уже лежащего на палубе ботаника, достал из потайного кармана англичанина футляр со скальпелем и конфисковал его. Это ведь тоже какое-никакое, но оружие, особенно в умелых руках.
— Магистр! Будьте любезны, раздевайтесь, а то вы насквозь промокли и, не ровен час, простынете. Милорд, я не желаю быть причиной смерти столь ученого мужа! Наука мне этого не простит, — продолжал ерничать граф. — А до того, как вы окочуритесь, нам надо успеть вас допросить. Слышишь, доцент! Ну так что ты глазами хлопаешь, язык проглотил? Привет, чудак человек!
Кроме слова «чудак», все прочее он произнес по-английски.
— Привет! — промямлил выловленный из океана ботаник, больше похожий на мокрую курицу, чем на ученого мужа.
Все, кроме казака, сгрудились вокруг спасенного, который вполне мог снова стать утопленником, а сейчас был «языком». Кузьму ботаник не интересовал, потому что он продолжал стрелять из пушки по шлюпке, пытаясь утопить беглецов. Терпящие кораблекрушение английские моряки не ожидали такого оборота, — где джентльменство, ведь лежачего не бьют, — они рассчитывали, что теперь их оставят в покое, но пришлось ребятам с утроенной силой налечь на весла, чтобы скорее скрыться в клубах густого тумана.
Даже после того, как шлюпка исчезла в белой пелене, Кузьма выстрелил еще три раза — так, на всякий случай. Однако в одиночку возиться с орудием было тяжело, Худойконь затушил горящий фитиль в ведре с водой, сплюнул за борт и громко выругался:
— Черт! Цель скрылась!
— Куда девалась твоя меткость? — съязвил Сергей, успевая реагировать на все вокруг.
Очень не любил мазать Худойконь, но в этот раз стрельба не пошла и он промахнулся. Поэтому атаман, вымещая злость, схватил большой топор и двумя ударами сокрушил две пустые бочки из-под пороха.