Товарищи по несчастью вышли на плотно утрамбованный небольшой пятачок земли, приткнувшийся между высокими пальмами. Поляна со всех сторон и даже сверху была опутана лианами, надежно отгораживающими от внешнего мира хилые постройки и загон, в котором бродили козы, а в его центре в густой грязи лежали семь или восемь свинок. Сергей удивленно поглядел на «губернатора», тот, гордо подбоченившись, пояснил, что этот грязный загон есть не что иное, как ферма, на которой содержится молодняк, а взрослая скотина сейчас находится в самом жерле потухшего кратера, иначе животные вырвутся на волю, а тогда вытопчут траву и загадят весь остров!
«Эге, да мужик этот настоящий активист-эколог» — подумал Сергей, а вслух произнес:
— Господин Степанов, вам благодарность от Гринписа за сохранение флоры и фауны прекрасного острова!
— Какой еще там «писы»? Ты чего обзываешься?
— Все ясно, наш ротмистр незнаком с таким названием сообщества экологов.
Отшельник почесал ухо, опять задумчиво посмотрел на гостей и, видимо, решил про себя, что уж очень он за время своего отшельничества отстал от жизни, а затем предложил гостям пройти дальше, в глубь острова. Ротмистр яростно продирался сквозь заросли, прорубая саблей тропу, и едва приятели проходили по ней след в след, как кусты и ветки сдвигались за ними, словно и не ступала здесь никогда нога человека.
Вскоре они очутились перед склоном большой горы, у величественного нагромождения гигантских валунов и реки из застывшей вулканической лавы.
От дерева к дереву тянулась изгородь из заостренных кольев, оплетенных колючими лианами.
— Ребята, не зевай! За мной! Кто не успел, тот не съел.
Сергей без лишних разговоров перемахнул через забор, а юнга, опасливо озираясь, опять замешкался.
— Мсье, ты рискуешь заночевать на той стороне! Можешь не скромничать, смелее, паря! — подбодрил его ротмистр. — Не сомневайся, она крепкая, выдержит.