Может, сейчас не стопроцентно точно передала, что говорили Борис и Арина, но смысл такой. Выглядела женщина не лучшим образом, и мне показалось, что она что-то недоговаривает. Попыталась ее успокоить. Внешних признаков насилия – синяков, порезов – на моей собеседнице не было. Но я могла видеть только лицо, шею и руки до локтя. Эмоциональный прессинг человек часто прячет за улыбкой, а глаза Арины меня насторожили – испуганные, встревоженные.
– Может, она живет со свекровью в одном доме, а это не самое большое удовольствие, – заметила Маргарита Филипповна.
– Я вот очень даже довольна, – улыбнулась я. – Возвращаюсь домой, и никакой второй смены, гладить, убирать не надо. И замечаний от Ирины Леонидовны никогда не слышала.
– Тебе достался уникальный вариант, – заметил Димон.
Маргарита Филипповна подперла щеку кулаком.
– Три моих похода в загс научили меня простому правилу: если около тебя начинает вертеться мужик, обязательно выясни, сам по себе он живет или с мамой. Если подкатывает второй вариант, ни в коем случае не вступай в отношения! Никогда! Танюша, тебе беспредельно повезло!
– Знаю, – улыбнулась я.
– Рина не из тех, кто станет корчить хорошую мину при плохой погоде, – объяснил Коробок. – И гадости исподтишка тоже не в ее духе. Кабы ты не ко двору пришлась, тебе бы живо сказали: «Прости, ты хороший человек, но не нашей крови.
Глава двадцать пятая
– А как Амалия попала к матери в плен?
Я начала рассказывать то, что услышала от спасенной женщины:
– Амалия – человек привычек. Она любит обедать в одном ресторане. Каждый день в районе трех часов Хоф посещала «Медит». Никаких проблем не было, кормили, на ее вкус, прекрасно, обслуживание заботливое. Женщина была постоянным клиентом, оставляла щедрые чаевые.
– Мораль – меняй свои привычки, – подытожила Маргарита Филипповна.
– Верно, – согласилась я, – но обычный человек, не сотрудник спецслужбы на задании, часто выбирает одни и те же заведения. И ничего плохого с ним не случается.