Самый грозный дракон, когда-либо летавший в небесах Вестероса, вернулся к нам с полузажившими шрамами, которых прежде никто не помнил на нем, и с кровавой дымящейся раной футов девяти длиной на левом боку.
Септоны и мейстеры Цитадели по-своему еще более горды, чем вестеросские лорды, но многого в этом мире мы пока не понимаем, а возможно, и никогда не поймем. Это, пожалуй, и к лучшему. Отец сотворил людей любопытными (чтобы испытать нашу веру, как говорят). Я сам грешен тем, что стремлюсь заглянуть во всякую закрытую дверь, но некоторые двери лучше не открывать.
Так заканчивается повесть Барта об Эйерее. Больше он в своих писаниях о принцессе не поминал; даже приведенные нами заметки хранились запечатанными среди его личных бумаг и были найдены лишь сто лет спустя. Но те ужасы, что он увидел, не прошли бесследно: они возбудили в нем жажду знаний, которую он сам называл греховной. Сразу после гибели Эйереи Барт начал работать над тем, что впоследствии стало «Противоестественной историей драконов, змеев и вивернов» – книгой, которую Цитадель объявила «легковесными измышлениями», а Бейелор Благословенный велел изъять отовсюду и сжечь.
Есть вероятность, что Барт высказал свои соображения королю. На совете об этом не говорилось, но в том же году вышел королевский указ, запрещающий вход в гавани Семи Королевств всем судам, подозреваемым в посещении валирийских островов и Дымного моря. Тот же эдикт под страхом смерти запрещал вестеросцам бывать в Валирии.
Балериона первым водворили в Драконье Логово. Кирпичные ходы, уходящие глубоко в холм, были устроены как пещеры и впятеро превышали величиной логовища Драконьего Камня. К Черному Ужасу вскоре подселили трех драконов помоложе, но Вермитор и Среброкрылый по-прежнему жили в Красном Замке, рядом со своими хозяевами. Чтобы случаи, подобные бегству Эйереи с Драконьего Камня, не повторялись, король приказал денно и нощно охранять всех драконов без исключения.
Рассказ о возвращении Рейены с Эстермонта будет недолог. Когда в Зеленую Скалу прилетел ворон со скорбной вестью, принцесса уже умерла и была сожжена. Мать, прилетев на Огненной Мечте в Красный Замок, застала лишь пепел и кости. «Видно, мне на роду написано всюду опаздывать», – сказала она.