В живых остался один Среброкрылый, в давние времена принадлежавший доброй королеве Алисанне; он взмыл в небо, как только началось сражение, и, пока оно длилось, кружил над полем битвы, паря в струях теплого воздуха, поднимавшегося от пожаров на земле. Лишь в сумерках он опустился рядом с убитыми родичами. В песнях поется, как он трижды приподымал мордой крылья мертвого Вермитора – будто взлететь ему помогал; но это, скорее всего, вымысел. Утром он вяло летал туда-сюда, поедая опаленные огнем трупы людей, лошадей и волов.
В битве погибли восемь «водяных орехов» из тринадцати, в их числе Оуэн Фоссовей, Марк Амброз и Удалой Джон Рокстон. Рикард Родден, раненный стрелой в шею, умер на другой день. В живых, считая Хоберта Хайтауэра и Анвина Пека, осталось четверо. Хью Молот был убит, а его мечты о короне сгинули вместе с ним, но второй предатель был все еще жив: Ульф Белый, проспавшись, понял, что остался последним всадником и единственным владыкой дракона.
«Молот мертв, и мальчишка ваш тоже, – сказал он будто бы лорду Пеку.
На другое утро к Ульфу пришел сир Хоберт Хайтауэр, чтобы обсудить план взятия Королевской Гавани. В «Барсук» по такому случаю доставили два винных бочонка, один с дорнским красным, другой с борским золотым. Ульфу-Бражнику любая выпивка была по вкусу, но сладкие вина он любил больше всего.
О сире Хоберте можно сказать не так много хорошего, но умер он, без сомнения, достойно. Не выдав своих сообщников, он осушил чашу золотого вина и попросил еще. Ульф, видя это, доказал, что заслужил свое прозвище: он выхлебал целых три чаши и начал зевать – яд, растворенный в вине, действовал мягко.
«Не было человека, который убоялся бы меча сира Хоберта, – говорит Гриб, – но его вино было пострашней валирийского клинка».
После этого лорд Анвин Пек посулил тысячу золотых драконов любому выходцу из благородного дома, который подчинит себе Среброкрылого.