И заколебался – сам ведь себе говорил, что торопиться незачем. Это проклятая западная культура теснит восточную: погоня за результатом в ущерб наслаждению ходом жизни.
– Нет, как вам это нравится? – сказал по внутренней связи мистер Булль, переходя на русский.
Он был человек схематический: про Россию говорил по-русски.
– Читали сообщение агентства «Рейтер»? Они выперли в отставку Витте, единственного хоть чуточку вменяемого министра в их сумасшедшем доме! Моя бабушка говорила: не мешай дураку мылить веревку, пускай вешается.
По-русски он изъяснялся с той же еврейской певучестью, что и по-английски. Как этого человека звали на родине, до того, как он стал Питом Буллем, Фандорин так и не выяснил. Мистер Булль сделался американцем навсегда и без оглядки. О бывшей стране проживания он отзывался исключительно в уничижительном тоне, именуя ее «страной дураков», «Расеей» или просто говоря «у них там». Замечания делать было бессмысленно – от этого инженер делался еще более желчным.
– У них там к власти пришла воровская Безобразовская клика, – с удовлетворением продолжил Булль.
Эраст Петрович сто раз давал себе зарок не втягиваться с инженером в политические споры, но все же не сдержался.
– Если вам неприятна и неинтересна Россия, зачем же вы так внимательно следите за всем, что там п-происходит?
Прикусил язык, но поздно.
Телефон умолк, но зато донесся лязг, грохот.
– Потому что каждый день радуюсь своему американскому гражданству! Читаю, какие дела творятся в вашей убогой стране, и благодарю бога, в которого не верю! А вы, Фандорин, просто глупец, что до сих пор не поменяли паспорт! Уверяю вас, через два или три года никакой России вообще не будет! Развалится к черту! Туда ей и дорога! Наплевать!
– Врете вы всё, – с жестокой улыбкой ответил Эраст Петрович.
– Ваш япошка – гнусный шпион! – рявкнул на это мистер Булль и ретировался, громко хлопнув люком.
Фандорин уел русофоба историей, приключившейся с месяц назад.