На этом свете не оставалось ничего такого, что могло бы его обрадовать. А значит, нечего терзаться из-за поражения. В конце концов всякая жизнь обречена закончиться поражением и победой смер…
– Оооо!!! – раздался вдруг за дверью вопль. – Масака?!
Благородный муж и победа
28 октября 1903 года. Атлантис
Последнее, что увидел Маса в момент взрыва – разлетающийся на мелкие осколки иллюминатор. Соленая вода ударила в лицо, будто из брандспойта, отшвырнула к борту, после чего карада и рэйкон на время разлучились.
Вновь они соединились в очень странном месте.
Маса похлопал ресницами, повел одеревеневшей шеей и ничегошеньки не понял. Только что жив, потому что карада ныла, рэйкон же был спокоен. На том свете – хоть по-буддийски, хоть по-христиански – полагалось бы наоборот.
Сел, пощупал себя. Кости вроде целы. Шумит в ушах, но не сильно.
Тогда стал осматриваться: почему всё серое?
Скоро уяснил, что находиться в замкнутом, довольно тесном пространстве. Пол, стены, потолок тусклого серого, то есть вообще никакого цвета.
Еще на одной стене были металлические скобы, числом четыре: две наверху, две внизу.
Что-то это всё напоминало. Из далекого-предалекого прошлого.
Маса энергично потер себе уши, чтобы лучше заработала голова (она была пустая и гулкая, как барабан).
Вспомнил.
Таким же мир был в раннем-раннем детстве, когда еще не умеешь ходить и ничего не знаешь.
Здесь тоже не было ни предметов, ни смысла. Хоть бы пятнышко цвета или просто черная точка, а то взгляду не на чем остановиться.
Желание почти сразу же исполнилось.
Посередине серого кружка – того, что на стене – открылась круглая черная дырка, а в ней появился глаз. Похоже что человеческий, но Маса за это не поручился бы. Если здесь все же какой-то загробный перевалочный пункт, глаз мог принадлежать и неземному существу.
– Очухался, – сказал кто-то по-английски.
Рядом с кружком отъехал внутрь и потом вбок большой прямоугольник – дверь. Ее швов Маса раньше не разглядел, очень уж плотно дверь закрывалась.
Вошел человек в синей куртке с красивыми золотыми пуговицами и маленьким, тоже золотым, танто на боку.
Маса обрадовался, что это не черт, и поклонился.
– Очнулся, китаеза? – грозно спросил вошедший.