Планета Вода

Сначала выкурил сигару, встав за сарайчиком, чтобы с острова не было видно огонька.

Но вот на небе, всё еще безмятежно чистом, замерцал холодный свет – вышла луна. Фандорин отшвырнул сигару и с бьющимся от сладостного предвкушения сердцем быстро сел за весла.

Греб он бесшумно и мощно, поминутно оглядываясь на скалу – она стремительно приближалась.

Ну-ка, что там с подъемником?

Эраст Петрович удовлетворенно улыбнулся, сам себе кивнул. Он, конечно, был уверен, что теперь ошибки не будет – и всё же испытал огромное облегчение.

Покидая остров, благочинный с монахинями должны были оставить корзину лифта внизу, она же была поднята. И у причала покачивался маленький челнок.

Всё. Мышь в мышеловке.

Обогнув скалу, Эраст Фандорин подплыл к «гнилому зубу». Нашел знакомую дыру, куда отлично втыкалось весло. Привязал лодку. Полез.

Через минуту он был уже наверху, но вскарабкался на кромку не сразу – сначала осторожно выглянул."

"Объект находился именно там, где следовало. Внутри змеиного вольера, перед киотом шевелилась полусогнутая фигура.

Киот

Эраст Петрович подтянулся, беззвучно встал на ноги, двинулся вперед.

А что поделывают гадюки?

Проблема змей была решена просто. В выбоине на каменистой земле белело молоко, рядом валялся кувшин. Изголодавшиеся рептилии облепили кормушку со всех сторон, жадно шевеля хвостами.

– Запасливый вы человек, Сергей Тихонович, – одобрительно сказал Фандорин. Черная тень дернулась, распрямилась. – И лодочку приберегли, и молочком разжились. Я ведь, когда давеча подсказал вам, где искать тайник, предполагал, что вы действуете в паре с Шугаем.

Невозможно было поверить, что хилый и слабосильный господин Клочков способен на акробатику – карабкаться по крутому склону, прыгать с обрыва и прочее. Коробочка открыла мне глаза. Шугай в ваши секреты не посвящен. Зачем вам делиться?

В руке у Фандорина был револьвер, но титулярный советник на оружие не смотрел. Он вообще не выглядел напуганным.

– Как вы догадались? – спросил Клочков, и в голосе было одно лишь любопытство.

– Говорю же: коробочка. Которую вы швырнули с обрыва в реку. Если бы в ней был пузырек, она бы утонула. Но коробочка покачивалась на воде – значит, пустая. Только в тот миг я понял, что сделал ужасную ошибку. Я не учел, что морфий – отличное средство, позволяющее самому слабому и робкому человеку на время делаться бесстрашным и ловким. Мой просчет стоил жизни Ольшевскому. Это ведь вы его вспугнули, верно? И записку за него накалякали.